Меню

Река березина сражение вов

1941 год. Оборона Борисова

Борисов – старинный белорусский город на берегу реки Березина. Через него проходит дорога Брест–Москва – традиционный путь для захватчиков разных времен, шедших на Русь с запада. Очередным трагическим испытанием для жителей города стало лето 1941г.

Обстановка к 30 июня 1941г.: на 5-й день войны немцы взяли Минск, окружив в треугольнике Гродно-Брест-Минск основные силы Западного фронта. Огромная масса советских войск не была еще уничтожена, но действовать в подобных условиях войска не были обучены. Перед войной, согласно учебным планам, отрабатывались действия в наступлении, атаки, марши; отработка обороны, и тем более действия в окружении вполне могли стать основанием для репрессий против разработчиков таких планов. Советская пропаганда усиленно внедряла в массы шапкозакидательские лозунги типа «Воевать будем на чужой территории и малой кровью». Хотя еще в начале 30-х годов в РККА существовала хорошо отлаженная система обучения военачальников действиям в условиях окружения, а на территории Украины и Белоруссии были в тайниках складированы запасы оружия, боеприпасов и продовольствия для снабжения войск в условиях глубокого прорыва противника. Все эти тайники были уничтожены НКВД, а многие обученные командиры РККА и кадры Разведуправления РККА, специализировавшиеся на диверсионно-партизанских действиях, расстреляны в 1937г. Поэтому окруженные войска в количестве около 250 тысяч личного состава довольно быстро прекратили сопротивление. Лишь незначительной части удалось пробиться на восток к своим, большая часть была взята в плен, многие военнослужащие обосновались в окрестных деревнях. К концу июня в распоряжении Западного фронта было лишь несколько дивизий, понесших значительные потери, между тем в Минске соединились две немецких танковых группы – 2-я Гудериана и 3-я Гота. 47-й танковый корпус группы Гудериана должен был в дальнейшем максимально быстро наступать вдоль шоссе Брест-Москва на Борисов, Оршу, Смоленск, чтобы не дать советским войскам организовать прочную оборону.

Из воспоминаний известного советского писателя и поэта Константина Симонова:

«…По обеим сторонам шоссе между столбами все телефонные и телеграфные провода были порваны. Возле дороги лежали трупы. По большей части — гражданских беженцев. Воронки от бомб чаще всего были в стороне от дороги, за телеграфными столбами. Люди пробирались там, стороной, и немцы, быстро приспособившись к этому, бомбили как раз там, по сторонам от дороги. На самой дороге воронок было сравнительно мало, всего несколько на всем пути от Борисова до поворота на Оршу. Как я уже потом понял, наверное, немцы рассчитывали пройти этот участок быстро и беспрепятственно и сознательно не портили дорогу…

1941 год. Оборона Борисова

Вдоль дороги шли с запада на восток женщины, дети, старики, девушки с маленькими узелками, девочки, молодые женщины, большей частью еврейки, судя по одежде, из Западной Белоруссии, в жалких, превратившихся сразу в пыльные тряпки заграничных пальто с высоко поднятыми плечами. Это было странное зрелище — эти пальто, узелки в руках, модные, сбившиеся набок прически. А с востока на запад вдоль дороги шли навстречу гражданские парни. Они шли на свои призывные пункты, к месту сбора частей, мобилизованные, не желавшие опоздать, не хотевшие, чтобы их сочли дезертирами, и в то же время ничего толком не знавшие, не понимавшие, куда они идут. Их вели вперед чувство долга, полная неизвестность и неверие в то, что немцы могут быть здесь, так близко. Это была одна из трагедий тех дней. Этих людей расстреливали с воздуха немцы, и они внезапно для себя попадали в плен…»

Оборонять город Борисов, находящийся в 80 км к востоку от Минска фактически было некому, в нем дислоцировалось лишь танко-техническое училище (ТТУ), в котором учились около 500 курсантов. Из Подмосковья к Борисову двигалась 1-я Московская мотострелковая дивизия – довольно сильное воинское соединение, имевшее более 200 танков БТ-7 и несколько Т-34, но успеет ли она? Для организации обороны по Днепру на рубеже Витебск-Орша-Могилев-Гомель катастрофически не хватало времени, и было жизненно важно задержать врага в Борисове, на рубеже реки Березина. Тем временем начальник Борисовского ТТУ корпусной комиссар Иван Захарович Сусайков организовывал оборону города силами своих курсантов: они рыли окопы, ходы сообщений, стрелковые ячейки. С запада через большой бетонный мост в Борисов шли одна за другой группы советских бойцов, оставшихся без управления, растерянных, не понимавших – что происходит? Тяжело ступая запыленными сапогами по мостовой, они брели на восточный берег Березины, на них хмуро смотрели местные жители. Все изменилось в одночасье. Внезапно послышались громкие, четкие команды, исходящие от подтянутого, уверенного в себе полковника-танкиста, появившегося на берегу в сопровождении нескольких командиров. Отступающие солдаты невольно ускоряли шаг, поправляли обмундирование; здесь же на сборном пункте из них формировали временные воинские подразделения – отделения, взводы, роты. Был налажен сбор и учет оружия, снабжение продовольствием и боеприпасами, шанцевым инструментом. Полковником-танкистом, организовавшим этот сборный пункт и формирование сводного отряда из отступавших военнослужащих, был Александр Ильич Лизюков.

Лизюков Александр Ильич Родился 26 марта 1900 года в городе Гомеле. Участвовал в Гражданской войне красноармейцем, командиром артвзвода, батареи. В 1923г. закончил Высшую автобронетанковую школу в Петрограде, в 1927г. Военную Академию им.М.В.Фрунзе. С января 1933 года — командир 3-го отдельного танкового батальона, в 1934 командовал отдельным тяжёлым танковым полком, а с марта 1936 года в звании полковника — 6-й отдельной тяжёлой танковой бригадой им. С. М. Кирова, имевшей на вооружении танки Т-28 и Т-35. В 1935г. был направлен во Францию в составе советской делегации военных наблюдателей на манёврах французской армии. 8 февраля 1938 года был арестован сотрудниками Особого отдела Ленинградского военного округа по подозрению в участии в антисоветском военном заговоре. На допросах с применением пыток из него были выбиты показания о том, что Лизюков якобы «собирался совершить террористический акт в отношении наркома Ворошилова и других руководителей ВКП(б) и Советского правительства путём наезда танка на Мавзолей во время одного из парадов». 22 месяца содержался в тюрьме Управления государственной безопасности НКВД Ленинградской области до 3 декабря 1939 года, когда приговором военного трибунала Ленинградского военного округа был оправдан. 24 июня 1941 года полковник А. И. Лизюков был назначен заместителем командира 17-го механизированного корпуса и выехал из Москвы на фронт в расположение штаба корпуса…

27-29 июня 1941г. Бойцы сводного отряда полковника Лизюкова укрепляются на западном и восточном берегах Березины, осуществляют инженерное оборудование позиций. В самом городе заняли позиции курсанты-танкисты. На западном берегу Березины, где находилось предмостное укрепление советских войск, начались первые стычки с гитлеровцами. Немецкая авиация ежедневно бомбит город и позиции наших войск в районе моста.

30 июня 1941г. Во второй половине дня к Борисову подходят с востока подразделения 1-й Московской мотострелковой дивизии полковника Якова Григорьевича Крейзера. Одновременно с запада к городу устремляются передовые части 18-й танковой дивизии немецкого генерала Неринга. Бетонный мост через Березину заминирован группой саперов, команды на подрыв не дают, так как обстановка неясна, а через мост периодически проходят группы отступающих советских войск. В частности, ожидался подход отступающих частей 20-го и 44-го корпусов РККА. Утром 1 июля состоялся массированный налет «Юнкерсов», в котором участвовали не менее сотни самолетов, на позиции советских войск в районе моста. На западном берегу появляется множество немецких танков, они устремляются к мосту, уничтожая до конца уже разбитое бомбежкой предмостное укрепление. Несмотря на ожесточенное сопротивление уцелевших обороняющихся, немцам удается уничтожить их позиции у моста, а также саперов, которые должны были взорвать мост, и закрепиться на восточном берегу. Мост достался немцам в целости, и это было очень плохо. Впрочем, захват стратегически важных мостов удавался в то время немцам довольно часто, например, такими же внезапными ударами в сочетании с действиями диверсантов им удалось захватить мосты через Западную Двину в Двинске в районе действий группы армий «Север», Березину в Бобруйске южнее. В самом Борисове закипели ожесточенные бои с участием сводного отряда Лизюкова, курсантов-танкистов и подразделений 1-й мотострелковой дивизии Я.Крейзера. Одним из героев обороны Борисова стал Рубен Ибаррури, сын известной испанской коммунистки Долорес Ибаррури. Он умело командовал пулеметным взводом, сражался отчаянно, был тяжело ранен. 1 июля немцы выбросили воздушный десант севернее Борисова, который был уничтожен в скоротечном бою подразделениями 1-й Московской дивизии.

Вернуть мост или уничтожить его очень важно. 2-го июля Яков Крейзер, сосредоточивший у Борисова танковый полк из состава своей дивизии, дает приказ на контратаку. Быстроходные БТ-7 и хорошо бронированные Т-34 ударили по флангу 18-й ТД, которая действовала в районе Борисова.

Начался танковый бой, в котором участвовали сотни боевых машин. Из письма немецкого фельдфебеля, следовавшего в колонне 18-й ТД:

Немецкие подразделения понесли в боях 2-го июля тяжелые потери, они впервые встретились тогда с советскими «тридцатьчетверками», броню которых пробить было очень непросто. Командующий немецкой 2-й танковой группой генерал-полковник Г. Гудериан писал в своих мемуарах:

Однако сбить немцев с захваченного на восточном берегу Березины плацдарма все же не удалось, причем главным образом из-за действий немецкой авиации, которая буквально свирепствовала над полем боя. 1-го и 2-го июля в Борисове и его окрестностях шли ожесточенные бои, немцы вынуждены были брать штурмом дом за домом, окоп за окопом. Громадное численное превосходство немецкой ударной группировки не могло не сказаться на итоге этих боев, и к исходу 2-го июля Борисов был оставлен советскими частями. Оставшиеся в живых курсанты-танкисты и бойцы сводного отряда полковника Лизюкова вошли в состав дивизии Я.Крейзера. Вместе с ней они прошли славный боевой путь от Борисова до Орши, на каждом удобном для обороны рубеже устраивая немцам жестокую трёпку. Пусть это было отступление, но учитывая соотношение сил, это были поистине героические действия, и что не менее важно – яркое проявление полководческого таланта советских военачальников: Александра Лизюкова, Якова Крейзера, и других.

Итоги обороны Борисова:

Умелые действия бойцов и командиров Борисовского танко-технического училища, сводного отряда полковника Лизюкова, 1-й Московской дивизии позволили на несколько дней задержать продвижение ударных частей вермахта на московском направлении и дали возможность организовать оборону второго стратегического эшелона РККА по рекам Днепр и Западная Двина, на рубеже городов Витебск-Орша-Могилев. Противнику был нанесены тяжелые потери. Командующий 18-й танковой дивизии вермахта генерал-майор В. Неринг в своем приказе по результатам боёв писал:

Постскриптум:

После ранения под Борисовом корпусной комиссар Иван Сусайков вернулся на политработу и закончил войну генерал-полковником танковых войск, членом Военного совета Второго Украинского фронта и председателем Союзной контрольной комиссии в Румынии.

11 июля командиру 1-й Московской мотострелковой дивизии полковнику Я. Г. Крейзеру за успешное руководство воинскими соединениями и проявленные при этом личное мужество и героизм было присвоено звание Героя Советского Союза, 7 августа он получил воинское звание генерал-майор, а 25 августа назначен командующим 3-й армией Брянского фронта, которая участвовала в Смоленском сражении и обороне Москвы. В 1962г Якову Григорьевичу было присвоено звание генерала армии.

Полковник А. И. Лизюков за оборону Борисова был представлен к ордену Красного Знамени, однако представление было пересмотрено, и он был удостоен звания Героя Советского Союза. 23 июля 1942г. генерал-майор Лизюков, командующий 5-й танковой армией, погиб в ходе тяжелого боя в районе Воронежа при невыясненных обстоятельствах, точное место захоронения его вызывает сомнения, так как труп генерала был сильно обезображен и не был опознан надлежащим образом. Однако в памяти всех патриотов Отечества он навсегда останется образцом верности долгу, мужественным человеком и талантливым военачальником.

Источник

ЭТО БЫЛО В 41-М НА БЕРЕЗИНЕ. МАЛОИЗВЕСТНАЯ СТРАНИЦА ВОЙНЫ

Кандидат философских наук Б. ПЛАТОНОВ, капитан 1 ранга в отставке

На живописных берегах лесной красавицы Березины стоит старинный белорусский город-воин Борисов. В течение многих столетий он служил опорным пунктом нашего государства: отсюда открывался самый короткий путь с запада на Москву. И именно здесь в октябре 1812 года была окончательно разбита армия Наполеона. В июне 1941 года эти места стали ареной новой Отечественной войны. Гитлеровские захватчики планировали уже к августу торжественно въехать на танках «в освобожденную от большевиков» Москву. Но этого, как известно, не произошло. Они встретили иного, чем до того в Европе, противника. Как иначе объяснить, что немецкая армия только за два первых месяца потеряла на Восточном фронте в одиннадцать раз больше сил, чем за два года до этого в Западной Европе и Северной Африке? Стремительно наступавший противник внезапно споткнулся — то был рубеж обороны по реке Березине в районе города Борисов. Здесь сражался местный гарнизон во главе с начальником Борисовского танкового училища корпусным комиссаром И. З. Сусайковым. О том, как это было и как сражались курсанты училища, — наш рассказ.

ПОИСК МАТЕРИАЛОВ ОБ УЧИЛИЩЕ

Работая над темой, я обнаружил, что в широкой литературе нет ни одной публикации, посвященной участию в боях борисовских курсантов в начале войны. Более того, связавшись с музеем города, узнал, что у них и в экспозиции и в фондах эта тема почти не представлена.

Читайте также:  Река ворскла белгородской обл

Как же так? Ведь о действиях курсантов танкового училища многократно упоминается в солидных военно-исторических трудах и мемуарах. Кроме строк маршала Г. К. Жукова, вынесенных в эпиграф статьи, можно привести слова маршала А. И. Еременко (в те дни он командовал Западным фронтом). В своей книге он пишет: «Город (Борисов. — Прим. авт. ) обороняло танковое училище под командованием корпусного комиссара И. З. Сусайкова. Курсанты и офицеры училища во главе со своим начальником проявили героизм и самоотверженность, но удержать город, естественно, не могли» («В начале войны», 1964 г.).

Помог мне мой давний сослуживец по Военно-политической академии (ныне Военный университет) Борис Михайлович Сапунов, полковник в отставке — бывший курсант Борисовского танкового училища (БТУ) и участник боев на Березине. Доктор философских наук, профессор, которого я давно знал и ценил как интересного ученого, талантливого педагога и прекрасного человека. Но, к сожалению, в последние годы мы редко общались. Я рассказал ему о своих затруднениях и недоумениях, и он посоветовал мне поехать в военный архив, находящийся в Подольске в Московской области: «Там должны быть документы по БТУ. Надо поискать. Самому мне уже трудно это сделать».

В Подольск я приехал впервые. На пути к архивному городку увидел известный памятник подольским курсантам, воздвигнутый за героизм, проявленный ими в обороне Москвы в 1941 году. В архиве мне сразу же повезло: заместитель начальника архива полковник В. И. Николаев, к которому я обратился, оказался родом из Борисова (там и сейчас живет его отец, военный в отставке). Он сразу же протянул мне папку с названием «3-е Саратовское танковое училище. 1941-42 годы». «Здесь хранятся документы БТУ, — рассеял он мое удивление. — Дело в том, что училище после Борисова было снято с фронта и отправлено в Саратов для продолжения учебы».

В папке хранились наградные документы на 39 человек и сопровождающий их восьмистраничный «Краткий доклад Борисовского танкового училища на фронте боев с германским фашизмом в период с 23 июня по 11 июля 1941 года», подписанный начальником училища Сусайковым и военным комиссаром Михеевым. Все адресовано начальнику Главного автобронетанкового управления РККА генерал-лейтенанту Федоренко.

С волнением перелистываю пожелтевшие страницы документов, возможно, пролежавших без движения много лет. И передо мной постепенно оживает один из самых трагических и героических периодов Отечественной войны — войны, которую я пережил мальчишкой и на которой погиб мой отец.

В начале доклада коротко сказано о ситуации, сложившейся в самые первые дни войны. В это трудно сегодня поверить, но начиная с 23 июня (второй день войны!) связи училища со штабом Западного фронта (в Минске) не было. Читаю: «Командование училища с 23 по 26 июня от штаба фронта никаких сведений о противнике не получало. Училищу задача поставлена не была. Обнаружить местопребывание штаба не удалось. Случайные и отрывочные сведения о противнике получали исключительно от военнослужащих, которые беспорядочной толпой тянулись по автомагистрали на восток».

ОБСТАНОВКА НА ФРОНТЕ

В училище еще не знали, что после прорыва немцами фронта в районе Минска одиннадцать наших дивизий оказались в окружении и бo’льшая часть их состава попала в плен. Начальник училища не мог знать и о масштабах потерь фронта в первый день войны, когда основная часть его авиации была уничтожена прямо на аэродромах. Западный фронт, по сути, перестал существовать. За короткий срок один за другим сменяются три его командующих. Первый из них, генерал армии Д. Г. Павлов, и с ним семнадцать человек руководства по приказу Сталина были арестованы и приговорены к расстрелу (в 1957 году посмертно реабилитированы).

Суровую правду тех дней долгое время, к сожалению, замалчивали, словно забыв, что способность говорить горькую правду о себе — удел сильных.

В создавшейся обстановке командование училища и руководство города взяли всю ответственность на себя и действовали решительно. За трое суток курсанты и жители Борисова вырыли на подступах к Березине семикилометровый противотанковый ров, оборудовали окопы, огневые точки, на дорогах создали замаскированные ямы и завалы. Курсантские подразделения заняли оборону по автостраде Минск — Москва и на железной дороге.

Тем временем масса отступающих войск и беженцев угрожающе нарастала. Многие красноармейцы шли без своих командиров и даже без оружия. Константин Симонов, случайно оказавшийся в эти дни в Борисове, вспоминал: «Ничего нельзя было понять. По дорогам потоком шли войска и машины — одни в одну сторону, другие в другую (на запад возвращались военные из отпусков, а также шла на свои призывные пункты гражданская молодежь. — Прим. авт. ). Крутились немецкие самолеты. Отчаянная жара и пыль. Никто ничего не знал. Накаляли обстановку действия многочисленных диверсионных групп, переодетых в советскую военную форму, форму НКВД и милиции. Их задача была провоцировать панику, вести разведку, а в ночное время нападать на наши части с тыла».

— На фоне такой неразберихи, — вспоминал при нашем разговоре Б. М. Сапунов, — только организованность и дисциплина могли стать психологическим щитом на пути отступающих войск. В училище сформировали заградительные отряды во главе с офицерами, они задерживали военнослужащих, отбившихся от своих частей, и формировали из них сводные части для обороны города.

К счастью, 26 июня связь со штабом фронта восстановилась. Его приказом комиссар И. З. Сусайков был назначен начальником Борисовского гарнизона, а начальником штаба — полковник А. И. Лизюков (он, как и Симонов, в городе оказался случайно, возвращаясь из отпуска в Минск). Основная цель, поставленная перед гарнизоном, — не дать противнику захватить переправу через Березину.

В течение трех суток — до начала боев — удалось объединить свыше десяти тысяч человек из разрозненных подразделений 13-й армии, отходящих от Минска, пограничников и курсантов. Район обороны был разбит на четыре участка. Курсантский полк вместе с пограничниками (примерно 1500 человек) занял позиции в районе Северного Борисова и местечка Зембино, где находилась большая переправа. Формировать рубежи и позиции приходилось без технических средств связи, под непрерывной бомбежкой и при обстреле с воздуха. И тем не менее город в кратчайшие сроки удалось подготовить к обороне и управлению разрозненными силами по широкому фронту.

В этом большая заслуга Ивана Захаровича Сусайкова и его ближайших соратников. Их усилия по защите борисовских рубежей маршал Еременко впоследствии оценит как «начало организованных действий на Западном направлении». Сусайков — опытный командир-танкист, имел за плечами академию, прошел финскую войну. До назначения в училище, в марте 1941 года, занимал крупные военно-политические должности в Москве и военных округах. Во всех отношениях это была неординарная личность, и курсантам очень повезло с начальником.

СРАЖЕНИЕ ЗА БОРИСОВ

28 июня захвачен Минск. Стоявший в 70 километрах от него Борисов оказался на острие главного удара противника — через него проходило стратегическое шоссе Минск — Москва. Сюда устремились ударные части группы армий «Центр», рассчитывая с ходу форсировать Березину. У русских, по их данным, здесь не было больших сил.

Но «с ходу» не получилось. Противник неожиданно для себя встретил упорное, хорошо организованное сопротивление по широкому фронту в несколько десятков километров — везде, где были переправы. Именно около них, на предмостных участках, завязались наиболее жаркие схватки. А когда в ряде мест противнику удалось прорваться, ожесточенная борьба продолжалась на восточном побережье, на заранее подготовленных и хорошо оборудованных позициях. Защитники боролись самоотверженно, сражаясь с танками в основном гранатами и бутылками с зажигательной смесью, — противотанковой артиллерии почти не было.

Особенно сильным оказался нажим немцев 30 июня, 1 и 2 июля вдоль автомагистрали в направлении мостов у Борисова и Ново-Борисова. Противник неоднократно пытался форсировать Березину, но все его попытки на участках курсантского полка были отбиты. Курсанты неоднократно переходили в контратаки. Об одной из них сообщает в политдонесении комиссар училища Михеев (это донесение позже я нашел в архиве). Когда на одном из участков неприятелю удалось захватить переправу и перейти на другой берег, взвод курсантов под командованием капитана Ларина в ночь на второе число внезапным ударом отбросил противника обратно, отбив мост.

Но силы сторон были слишком неравными. Немцы имели огромное преимущество в танках и артиллерии, абсолютное господство в воздухе. Наши же действовали совершенно без авиационного прикрытия и средств ПВО. В ночь на 1 июля противнику удалось захватить главный мост и ворваться в город. После ожесточенных боев 2 июля советские части оставили город Борисов. И тем не менее в районе Борисова наши войска задержали продвижение врага не меньше чем на сутки и тем самым дали возможность развернуться только что подошедшей из-под Москвы 1-й Московской мотострелковой дивизии.

Для курсантов училища то был первый в их жизни бой. Но действовали они храбро и умело, никто не дрогнул и не ушел без приказа с занимаемых позиций. В докладе указывается, что они подбили 15 танков, уничтожили до роты гитлеровцев, захватили трофеи. Читаем в наградных листах:

«сержант Головачанский A. M. Год рождения 1918. Забросал противника гранатами и вступил в рукопашную схватку. Захватил двух пленных и ручной пулемет;

— сержант Дегтярев П. С. (1918). курсант Чурюмов К. И. (1915). Под жестким огнем устранили поломку затвора 122-мм орудия, меткими выстрелами подбили три танка;

— курсант Емельянов М. С. (1913). У м. (местечка. — Прим. авт. ) Зембино метким огнем уничтожил танк и бронемашину врага. Был тяжело ранен, но бой не прекратил;

— младший лейтенант Казюлин В. И. (1912). Со взводом станковых пулеметов отразил атаку многократно превосходящего противника. Грамотно организовал систему огня, пропустил танки вперед, отрезав от них роту мотопехоты, и уничтожил ее;

— полковник Белый Д. Н. (1897). Руководимые им батальоны обороняли переправы в районе Ст. Борисово-Зембино. Подбито 8 танков, несколько орудий. В штыковой атаке разбито до роты немецкой пехоты. Обеспечил подрыв переправ через Березину и отход батальонов на новый рубеж обороны».

А вот и наградной лист на сержанта 3-го батальона Сапунова Б. М. (1921), в котором за оборону моста его представляют к ордену Красной Звезды. О том, как это было, рассказывает он сам.

— Роте, в которой я учился, командование поставило задачу: действуя автономно, не допустить переправы немецкой пехоты через городской деревянный мост. При этом мне пришлось практически сразу же заменить командира роты.

Дело было так. Прибыв на место, командир послал меня, как ротного старшину, добыть «где смогу» продовольствие для 70 человек. С двумя курсантами нашли машину и, помотавшись по городу, обнаружили искомое на складах аэродрома за городом, где никого уже не было. Когда вернулись, сержанты мне говорят: «У нас беда. Командир роты с заместителем давно ушли на рекогносцировку и до сих пор не вернулись. Как старший по должности, давай принимай командование».

Первым делом я решил сменить позицию: с восточного берега на западный. Сержанты меня поддержали. Перешли, за ночь окопались: по всем правилам тактики обороны мостов оборудовали траншеи и огневые позиции. Здесь очень пригодились знания, приобретенные нами еще в Подольском стрелково-пулеметном училище, откуда год назад мы всем курсом были переведены в БТУ. Там мы получили серьезную тактическую и огневую подготовку, которая нам, теперь уже танкистам, очень помогла, спасла, можно сказать, жизнь.

Почти двое суток — 30 июня и до вечера 1 июля — отражали атаки разведывательных и передовых подразделений наступающей мотопехоты противника. Встречая плотный заградительный огонь наших пяти пулеметов, они откатывались, видимо, решив, что мост обороняют крупные силы. Пару раз нас с воздуха «хорошо» полили свинцом. Ждали решающего штурма. На душе было крайне тревожно: сколько продержимся? Силы слишком неравные, связи с командованием нет. К вечеру первого июля вернувшиеся разведчики мне докладывают: по большому мосту идут немецкие танки! Это значит, что немцы входят в город и они за нашей спиной. Оборона моста теряет смысл.

Вместе с сержантом Алышбаевым прикрываем «максимом» отход роты, первыми переправляем раненых. Гремит взрыв — саперы подрывают наш мост. С тех пор всю жизнь его вспоминаю. В моей душе он стал «мостом памяти», который пролег через всю мою жизнь.

Через неполностью еще захваченный ночной город благополучно, в полном составе выходим к своим, случайно наткнувшись на них за городом, в лесу. «Вы разве живы?!» — обрадованно воскликнул, увидев нас, командир батальона майор Проценко. Доложили начальнику училища. Сусайков поблагодарил всех за выполнение задания и за то, что сумели сохранить роту.

Так закончил рассказ Сапунов.

НА ОРШАНСКОМ НАПРАВЛЕНИИ

Но возвращаюсь к событиям более ранним, к вопросу, который меня очень волновал. Почему при отходе не был взорван большой мост, по которому немцы вошли в город? Кто виноват? Сусайков, как начальник гарнизона?

Читайте также:  Какая длина реки клязьма

Маршал Еременко в книге пишет, что те, кому надлежало выполнить приказ о взрыве, не сумели это сделать «по технической причине», а также «по нерадивости». Кто эти «те», не уточняется. В воспоминаниях генерала Я. Г. Крейзера я прочел: за подрыв отвечал полковник инженерных войск (без фамилии) от штаба фронта. Но, давая возможность пройти по мосту как можно большему числу отступающих, выжидали до последней минуты. И тут прорвавшиеся к мосту на всей скорости немецкие танки перебили из пулеметов наших саперов и порвали шнуры для подрыва. Видимо, эта версия и была затем принята за основную, когда разбирались все обстоятельства.

Не исключена, однако, и другая версия. В дневниках Симонова упоминается о действиях в то время особого полка немцев «Бранденбург». Его личный состав, переодетый в советскую форму, специализировался на предотвращении подрывов мостов нашими отходящими войсками. Все это могло быть и в Борисове.

Как действовали курсанты после падения Борисова? Училище продолжало бои на борисово-оршанском направлении, где воевало в составе мотострелковой дивизии под командованием уже упомянутого Крейзера, тогда еще полковника. Эта элитная, хорошо подготовленная 12-тысячная часть была оснащена новой техникой, имела 250 танков, в том числе 40 танков Т-34 и КВ. Главная ее задача состояла в том, чтобы всеми силами сдерживать продвижение противника по Минскому шоссе и по прилегающим к нему районам. В течение недели, до 10 июля, части дивизии и курсантов вели тяжелые арьергардные бои, применяя тактику подвижной обороны и изматывая силы неприятеля.

В этих оборонительных боях наши воины сражались, не щадя жизни. Среди них был и лейтенант Рубен Ибаррури (сын несгибаемой Долорес Ибаррури), командир пулеметного взвода 175-го мотострелкового полка дивизии. Несколько часов его взвод отражал атаки, и, когда вышел из строя последний пулемет, бойцы с гранатами бросились навстречу танкам. В этой схватке командир был тяжело ранен. За мужество и отвагу командование представило его к ордену Красного Знамени.

Особенно отличились курсанты во время ночной атаки с 6 на 7 июля у реки Бобр. Когда противник, говорится в докладе, перебросил свои передовые отряды на восточный берег реки Бобр, четвертый батальон курсантов совершил стремительный ночной налет. Атакой он не только отбросил части противника, но и сорвал работы по наводке моста. Батальон под сильнейшим огнем сумел без больших потерь вернуться на исходные позиции. За этот бой многих бойцов представили к наградам, а командира батальона майора И. С. Батоева и сержантов Д. К. Куколенко и Е. А. Костылева — к орденам Красного Знамени.

8 июля у города Толочин произошел крупный танковый бой, в нем с обеих сторон участвовало свыше ста танков. Мотострелковая дивизия добилась в этом бою серьезного успеха: противник был выбит из города, захвачено 800 пленных, 350 автомашин и знамя 47-го Берлинского танкового корпуса. Такой успех имел в то время не только военное, но и огромное моральное значение — о нем узнала вся страна!

Символично, что в Толочине некогда квартировал Наполеон на пути своего бесславного бегства из России. В ледяных водах Березины многие из его солдат нашли тогда свою гибель. Новые захватчики, пришедшие в эти места спустя более ста лет, потеряли здесь до половины танков 18-й дивизии. «Потери велики, — говорилось в захваченном приказе ее командира, — они значительно превышают наши трофеи. Это положение нетерпимо, иначе мы напобеждаемся до собственной гибели».

Фронтовая жизнь курсантов подходила к концу. Попав в окружение в последние дни, едва все не погибли. О том, как выбрались, в докладе сообщается очень скупо: «Совершив марш по территории, контролировавшейся частями противника, курсантский полк к 9 июлю сосредоточился в г. Орша».

Бои на оршанском направлении, как отмечает в своих воспоминаниях Г. К. Жуков, задержали противника на двое суток. Присовокупим к ним и время, выигранное в боях за Борисов. Появилась возможность приступить к созданию стратегического рубежа обороны по Днепру и подтянуть к нему силы. Это, так сказать, итог военный. Но есть еще и подвиг духа, образец жертвенного выполнения воинского долга теми, кто стойко оборонялся.

За проявленный героизм и мужество свыше трехсот воинов дивизии Крейзера награждены орденами и медалями, а сама она получила звание гвардейской. Командиру присвоили чин генерала и звание Героя Советского Союза.

11 июля дивизию, понесшую большие потери, вывели во второй эшелон 20-й армии для пополнения. Вместо тяжело раненного Крейзера был поставлен полковник А. И. Лизюков, начальник штаба курсантского полка. В тот же день и Борисовское танковое училище по приказу Ставки отправилось с фронта в Саратов, где уже 24 июля возобновились занятия.

За период боевых действий — с 23 июня по 11 июля 1941 года — потери училища в личном составе, как сообщается в докладе, составили 192 человека убитыми и пропавшими без вести, 68 человек получили ранения — дорогая цена для шестисот человек. Тем не менее училище сохранилось в своем статусе, выполнив еще и боевую задачу. К сожалению, так повезло не всем училищам, оказавшимся в начале войны в зоне боевых действий. Например, курсанты автотракторного училища в Бобруйске в неравном бою полегли на Березине почти полностью.

— Нам же, — заметил Б. Сапунов, — помогло во многом то, что мы имели хорошую полевую выучку, полученную еще в Подольске.

НИКТО НЕ ЗАБЫТ, НИЧТО НЕ ЗАБЫТО.

И вновь я вспомнил памятник подольским курсантам. Подумалось: ведь подвиг подольчан под Москвой по существу начинался еще на земле Белоруссии. Поэтому глубоко символично то, что ныне Борисов и Подольск — города-побратимы.

На этом можно было бы закончить повествование, если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что почти все наградные представления, о которых шла речь, остались нереализованными.

Почему? Вот что по этому поводу говорит участник тех боев Борис Михайлович Сапунов:

«Вряд ли это произошло вследствие недооценки «наверху» наших заслуг. Причина, почему мы не попали в список награжденных в дивизии Крейзера, скорее в том, что тогда нас спешно отправили в глубокий тыл. Наши наградные в Москву направляли уже из Саратова. Накануне 60-й годовщины со дня Победы я обращался по этому поводу в Министерство обороны. Пришел ответ, что представления фронтовых лет, нереализованные в свое время, сегодня юридической силы не имеют. Обидно. И за своих товарищей, и за себя. Ведь тогда, после ранения под Оршей, когда мне повредило нерв ноги, на фронт больше не попал. Но с армией не расстался. С 1942 года и до 1979-го готовил офицерские кадры в училищах и академии».

После этого разговора я вновь обратился в подольский архив, пытаясь узнать о судьбе наградных документов. Но на этот раз удача отвернулась от меня. Удалось лишь обнаружить, что одно из 39 представлений, подписанное Сусайковым 12 июля 1941 года, было все же реализовано. Оно было на начальника штаба Борисовского гарнизона полковника Лизюкова Александра Ильича, в котором он представлялся к ордену Красного Знамени. Но затем, Указом от 9 августа 1941 года, орден был заменен на звезду Героя Советского Союза. И хотя, как уже упоминалось, Лизюков был не из училищного состава, данный факт лишний раз подтверждает значимость подвига, совершенного курсантами.

«Никто не забыт, ничто не забыто». У К. Симонова есть замечательные слова по этому поводу:

«Оборванность людских судеб — одна из самых трагических черт войны. У меня все более обостряется чувство неоплаченного долга — всюду, где можешь, назвать разысканных тобою имена воевавших людей, проследить ниточки их судеб».

Автору этого очерка очень близка мысль писателя-воина. До сего дня мы с братом Владиславом не оставляем надежды найти место захоронения отца, рядового Платонова Николая Александровича, пропавшего без вести под Выборгом в июле 1944 года.

Привожу список сохранившихся для истории имен тех (кроме уже упоминавшихся в статье), кто сражался и отличился на Березине и у Днепра в боях лета 41-го и был представлен к наградам:

Бокова К. Е. (1904), военврач 3-го ранга (представлена к ордену Красной Звезды),

Гетта И. М. (1916), сержант (медаль «За отвагу»),

Горбунов А. Н. (1918), курсант (медаль «За отвагу»),

Деев В. И. (1900), ст. батальонный комиссар (медаль «За боевые заслуги»),

Доронкин Л. Г. (1918), лейтенант (медаль «За отвагу»),

Демченко Г. Я. (1915), курсант (орден Красной Звезды),

Дмитриенко Л. И. (1913), воентехник (орден Красной Звезды),

Давыдовский Н. А. (1916), курсант (медаль «За боевые заслуги»),

Евченко Н. В. (1921), курсант (медаль «За отвагу»),

Иванов С. Н. (1902), капитан (медаль «За боевые заслуги»)

Лукиных Н. Ф. (1904), интендант 3-го ранга (орден Красной Звезды),

Литвинов Д. С. (1915), курсант (медаль «За отвагу»),

Лядочкин П. А. (1921), курсант (медаль «За отвагу»),

Негрей П. А. (1916), старшина (медаль «За отвагу»),

Николаев Д. Н. (1911), шофер (медаль «За отвагу»),

Павленко М. Е. (1907?), сержант (медаль «За отвагу»),

Полторак Ф. А. (1902), батальонный комиссар (медаль «За отвагу»),

Стрижев А. И. (1918), сержант (медаль «За отвагу»),

Супрун Д. С. (1906), ст. политрук (орден Красной Звезды),

Сухин А. Д. (1919), курсант (медаль «За отвагу»),

Ткаченко Г. Д. (1916), курсант (медаль «За боевые заслуги»),

Трейнис Г. М. (1893), майор (орден «Знак Почета»),

Тюренков А. В. (1919), курсант (медаль «За отвагу»),

Ушаков Д. С. (1922), курсант (медаль «За боевые заслуги»),

Федяков Н. Г. (1914), курсант (медаль «За отвагу»),

Чернов А. Я. (1917), курсант (медаль «За отвагу»),

Шевченко Г. А. (1919), курсант (медаль «За отвагу»).

Если кто-то из этих людей сегодня здравствует или их родственники — откликнитесь на публикацию и дополните наш рассказ.

Обращаюсь и к жителям города Борисова с предложением увековечить память курсантов — в мемориальной ли доске или памятным знаком — на главном шоссе или у моста.

Память о защитниках родной земли в незабываемом 1941-м особого рода. Этот год хранит в себе как трагическое начало «святой ярости отступления и поражений», так и образец присутствия духа и умения «держать удар» в тяжкие времена. Ведь неслучайно говорится, что неудачи в войне более поучительны, чем победы.

Источник

Провал императора: как битва на Березине сломала Наполеона

как битва на реке Березине сломала Наполеона

  • © Петер фон Гесс «Переправа через Березину»

«Дело становится серьёзным»

22 ноября 1812 года, на втором месяце отступления из Москвы, армия Наполеона оказалась в стратегическом окружении. Русские войска перекрыли единственную дорогу на запад — мост через реку Березину в городе Борисове (ныне райцентр Минской области Белоруссии. — RT). «Дело становится серьёзным», — мрачно сказал Бонапарт приближённым, видимо, впервые ощутив приближение разгрома.

От 600-тысячной Великой армии в те дни оставалось чуть более 70 тыс. человек. Из них лишь половина сохраняла дисциплину и боеготовность, остальные превратились в «одиночек» или «отсталых» — так французские солдаты называли тех, кто думал только о бегстве и спасении.

Но император Франции по праву считался блестящим полководцем — после Смоленска он сумел оторваться от основных сил Кутузова, наступавших с востока, и к концу ноября 1812 года Наполеону противостояли лишь две небольшие русские армии: 25 тыс. солдат адмирала Павла Чичагова, пришедшие с юга, с Украины, и наступавшие с севера 35 тыс. солдат генерала Петра Витгенштейна, защищавшего от французов путь на Петербург.

Именно солдаты Чичагова разрушили спасительный для Наполеона мост в Борисове, они же захватили и французские склады в Минске, а солдаты Витгенштейна — склады в Витебске, лишив Наполеона последних стратегических запасов. Можно сказать, что 22 ноября 1812 года стало исходным моментом краха наполеоновской империи.

Отсутствующий «генерал Мороз»

Русский писатель Фаддей Булгарин, он же польский дворянин Тадеуш Булгарин, ныне известен лишь литературоведам. Знакомец Карамзина, Грибоедова, Пушкина, Лермонтова и Некрасова, два века назад он был популярнейшим в России писателем и стал после наполеоновских войн верным сторонником русского царя.

Сегодня Булгарин забыт, как забыты и его военные подвиги — в своё время он не только участвовал в походе армии Багратиона по льду Балтийского моря в Швецию (1809), но и, как многие польские дворяне, воевал с Россией на стороне Наполеона (1812).

Именно капитан наполеоновской армии Булгарин нашёл для французов спасительный брод через реку Березину у деревни Студянка. Император Франции, ухватившись за предоставленную поляком информацию, вновь проявил себя как блестящий тактик: сымитировав подготовку к переправе южнее Борисова, он бросил свои силы к Студянке.

  • Фаддей Булгарин
  • © И. Фридерик (1828)

После битвы на Березине французы сложат легенду о том, что их якобы разгромили не столько русские, сколько le général Hiver — «генерал Мороз». Но в конце ноября 1812 года сильных холодов ещё не было. Ударь в те дни сильные морозы — и французы просто перешли бы реку по льду. «К несчастью, — вспоминал позднее один из офицеров наполеоновской армии, — не было холодно настолько, чтобы река замёрзла, по ней плавали только редкие льдины».

Читайте также:  Автобус от черной речки до лисьего носа

Чтобы ускорить отступление, за несколько дней до перехвата русскими моста у Борисова по приказу Наполеона сожгли тяжёлые понтонные парки. Без них строительство переправ даже через относительно неширокую Березину — не более сотни метров — превращалось в сложную задачу.

Ошибку с поспешным сожжением понтонных парков император Франции исправил ценой жизни своих солдат. «Сапёры спускаются к реке, становятся на лёд и погружаются по плечи в воду; льдины, гонимые по течению ветром, осаждают сапёров со всех сторон, и им приходится отчаянно с ними бороться», — описывает те часы ещё один из выживших ветеранов наполеоновской армии, которому посчастливилось не получить приказ императора идти в студёную воду Березины.

«Всё смешалось в отчаянной драке»

«Двойной бой на обоих берегах Березины» — именно так назовёт сражение Карл фон Клаузевиц, лучший военный теоретик Европы ХIX столетия. Прусский офицер, в 1812 году он воевал на стороне России. Позднее Клаузевиц критически оценивал действия русских полководцев — адмирала Чичагова и генерала Витгенштейна — в битве на Березине. Действительно, в ходе развернувшихся 27—28 ноября боёв по обе стороны реки русским не удалось окружить и уничтожить Наполеона.

26 ноября по мостам, наспех сколоченным из разобранных деревенских изб, войска Бонапарта начали переправу через Березину. Обманутый французским императором адмирал Чичагов вышел по западному берегу реки к месту переправы только на следующий день. Тогда же по восточному берегу к переправам приблизилась и русская армия Витгенштейна.

  • Мост через Березину
  • © Wikimedia Commons

Следующие двое суток шёл упорный и страшный бой за время — успеет ли основная масса французов перейти Березину раньше, чем к переправам пробьются русские, а с востока подойдут основные силы Кутузова.

28 ноября 1812 года битва шла с утра до самой ночи — противники сражались даже в полной темноте. «Всё смешалось в отчаянной драке. Мы больше не могли стрелять. Дрались только штыками, бились прикладами. Куча людей валялась на снегу. Наши ряды чертовски поредели. Мы уже не осмеливались посмотреть ни направо, ни налево, боясь, что мы не увидим там своих товарищей. Вокруг просто резня!» — так воспоминал сражение на Березине солдат 3-го швейцарского полка наполеоновской армии Жан-Марк Бюсси.

Спасение гвардии

«Надо помнить, что против России воевала вся европейская коалиция. Больше половины тех, кто сражался при Березине на стороне Наполеона, это были не французы. Поляки, саксонцы и иные немцы, португальцы, голландцы, хорваты, швейцарцы», — рассказал RT доцент кафедры истории Нового и новейшего времени Института истории СПбГУ Олег Соколов.

По словам историка, в этой битве Наполеон вновь проявил себя великим полководцем, сумев в тяжелейших условиях избежать угрозы окружения и сохранить костяк своих войск.

«Поэтому не следует, как многие русские историки прошлого, считать сражение на Березине полным разгромом и крахом императора. Но нельзя, как делают некоторые французские историки, представлять Березину едва ли не победой Наполеона. Нет, при всём умении и стойкости французских войск стратегическая ситуация для них приблизилась к полному поражению», — пояснил Соколов.

  • Реконструкции событий на реке Березине
  • Reuters
  • © Vasily Fedosenko

Ценой больших потерь своих европейских союзников Наполеон у Березины спас французскую гвардию. Но 29 ноября 1812 года стало катастрофой для тех, кто отступал вслед за ней. На переправах по мере приближения русских войск началась паника и давка. Точное количество солдат, раздавленных и утонувших в ледяных водах Березины, неизвестно. Приблизительные потери — 30 тыс. человек.

«Что может быть ужаснее того, что испытываешь, когда идёшь по живым существам, которые цепляются за ваши ноги, останавливают вас и пытаются подняться, — вспоминал позднее немец лейтенант фон Зукков. — Я помню ещё и теперь, что чувствовал в тот день, наступив на женщину, которая была ещё жива. Я чувствовал её тело и в то же время слышал её крики и хрипение».

Те, кто грабил Москву, сполна расплатились за всё на берегах Березины. Упавшие в воду обозы, люди и лошади превратились в целый остров, разделивший реку на два рукава, рядом с которыми образовались три возвышения из человеческих трупов.

По всей видимости, именно Березина сломала гениального императора Франции. Меньше чем через две недели после завершения той битвы, 5 декабря 1812 года, Наполеон фактически бросил свою гвардию и бежал в Париж.

Перед этим Бонапарт продиктовал очередной бюллетень Великой армии — регулярный пропагандистский листок, излагавший для всей Европы французскую версию той войны. «Затруднение, сопряжённое с наступившими вдруг морозами, привело нас в самое жалостное состояние» — именно эти строки Наполеона, написанные сразу после Березины, в будущем породят легенду про «генерала Мороза».

  • Отступление Наполеона из Москвы
  • © Wikimedia Commons

Далее в тексте бюллетеня следовало острожное и слегка приукрашенное описание событий на Березине, завершавшееся такими словами: «Армия имеет нужду в восстановлении дисциплины, в отдохновении, в снабжении лошадьми; сие есть не что иное, как следствие происшествий, выше сего описанных… Здравие Его Величества находится в самом лучшем состоянии».

Но бодрые строки о «здравии» никого не обманули не только в Париже, но и во всей Европе. Именно после Березины французы осознали глубину своего поражения в России. Но ещё важнее, что именно впечатления спасшихся в корне изменили представление об этой войне у других европейцев.

Источник



Сражение на Березине и ужасная катастрофа, оставшаяся в генетической памяти французов

28 ноября 2020 , 12:48 Александр Шарковский, Специальный корреспондент

Сражение на Березине и ужасная катастрофа, оставшаяся в генетической памяти французов Фото: соцсети

Чтобы позволить войскам, тыловым обозам и артиллерийским частям прейти на западный берег Березины, Наполеон 28 ноября вернул в дело дивизию Данделса из корпуса Виктора. Это соединение и польская дивизия Жерара (всего 6 тысяч) встали заслоном перед русской армией на восточном берегу. Сам император к тому времени уже переправился через реку. На правом фланге французов (на западном берегу) примерно в 9 часов начал наступление корпус (Дунайская армия) Чичагова (15 тыс. штыков и 9 тыс. сабель), ему противостояли остатки корпуса Удино (примерно 8 тыс. штыков и сабель). Наполеон подкрепил свой правый фланг еще 4 тыс. солдат.

Уже в начале боя на правом фланге французов был ранен Удино, его заменил Ней. Русские теснили неприятеля, но драться пришлось в топкой грязи и в лесистой местности, это осложняло продвижение войск. Здесь проявили себя с лучшей стороны швейцарцы, воевавшие в составе французской армии. Они стояли насмерть и несли большие потери. На восточном берегу Березины французов атаковал корпус Витгенштейна (около 36 тыс. штыков и сабель). Это спровоцировало панику в переправлявшейся через реку толпе. Она мощной волной ринулась на понтоны. Конструкции одного из трех мостов не выдержали нагрузки и обрушились. Люди, лошади, артиллерийские орудия, повозки рухнули в ледяную воду. В добавок ко всему, переправу начала обстреливать русская артиллерия. В это время к мостам подошли остатки корпуса Виктора, чьей задачей было — сдерживать русские войска на восточном берегу. Дорогу преграждала огромная толпа, состоявшая из смешавшихся гражданских и военных. Жерар построил своих солдат в боевой порядок (колонну) и двинул их вперед. Чтобы только приблизиться к понтонам, им пришлось штыками расчищать себе путь. В таком же порядке французский арьергард прошел по двум, оставшимся мостам, сметая в воду все на своем пути.

Сражение на Березине и ужасная катастрофа, оставшаяся в генетической памяти французов

На правом фланге французских войск бой продолжался до темноты. К ночи швейцарцы почти все полегли в бою, от французских полков остались жалкие крохи, но Чичагову не удалось захватить западный берег и сбросить Наполеона в реку. Тем временем последние подразделения из корпуса Виктора перешли через мосты, и они стояли пустыми до следующего утра несмотря на то, что на восточном берегу оставались еще войска, тысячи больных и раненых солдат, и тысячи гражданских лиц. Утром 29 ноября по приказу генерала Эбле мосты были подожжены.

Тут же на войска, не успевшие переправиться через Березину, обрушились лавы казаков Платова. В мясорубке оказались раненые и больные солдаты (которые не были вооружены), а также толпы гражданских, отступавших вместе с французами. Вскоре сюда же подошли войска Витгенштейна, им открылась жуткая картина пиршества смерти.

Несколько позже, когда Наполеон уже отступил к Вильно, адмирал Чичагов со своим штабом оказался на восточном берегу Березины близ переправы. Находившийся при нем, участник событий Алексей Мартос вспоминал: «Ввечеру того дня равнина, довольно пространная, представляла ужаснейшую, невыразимую картину: она была покрыта каретами, телегами, большею частью переломанными, наваленными одна на другую, устлана телами умерших женщин и детей, которые следовали за армией из Москвы, спасаясь от бедствий сего города или желая сопутствовать своим соотечественникам, которых смерть поражала различным образом. Участь сих несчастных, находящихся между двумя сражающимися армиями, была гибельная смерть; многие были растоптаны лошадьми, другие раздавлены тяжёлыми повозками, иные поражены градом пуль и ядер, иные утоплены в реке при переправе с войсками или, ободранные солдатами, брошены нагие в снег, где холод скоро прекратил их мучения …».

Сражение на Березине и ужасная катастрофа, оставшаяся в генетической памяти французов

Сам Чичагов вспоминал: «Земля была покрыта трупами убитых и замёрзших людей; они лежали в разных положениях. Крестьянские избы везде были ими переполнены, река была запружена множеством утонувших пехотинцев, женщин и детей; около мостов валялись целые эскадроны, которые бросились в реку. Среди этих трупов, возвышавшихся над поверхностью воды, видны были стоявшие, как статуи, окоченелые кавалеристы на лошадях в том положении, в каком застала их смерть. (…) Среди этого поля мёртвых попадались ещё дышавшие, и наши казаки сумели отравить им последние минуты жизни. Не довольствуясь добычей с мёртвых, они стаскивали платье с умирающих. (…) Эти несчастные громко кричали, им было очень холодно, и ночью, отдыхая в крестьянской избе, я слышал вопли их. Многие в борьбе со смертью силились перелезть ко мне через забор, но это последнее усилие окончательно убивало их, так что при выходе моём я нашёл их замёрзшими: одних с поднятыми руками, других с поднятыми ногами».

Кутузов в своей реляции императору Александру писал о том, что французская армия в деле при Березине потеряла до 29 тыс. сабель и штыков. Всего в том сражении убитыми, ранеными, попавшими в плен, числилось около 50 тыс. человек, военных и штатских.

Сражение на Березине и ужасная катастрофа, оставшаяся в генетической памяти французов

После завершения кампании 1812 года в Санкт- Петербурге вельможи в своих кругах говаривали: «Кутузов спас Россию, Витгенштейн — Петербург, а Чичагов — Наполеона». Не могли придворные простить адмиралу того, что он позволил Бонапарту уйти невредимым восвояси. А Франция до сих пор поминает Березину, как страшнейшую катастрофу. Причем, большинство современного населения Пятой республики, особенно молодёжь, не зная совершенно ничего о войне 1812 года, когда нужно кратко описать тяжелую, почти безвыходную ситуацию, говорят: «c’est Bérézina».

Добавьте АН в свои источники, чтобы не пропустить важные события — Яндекс Новости

Аббасов предложил открыть огонь из «Града» по русским войскам в НКР

Корабли Северного флота не на шутку напугали команду авианосца Queen Elizabeth

«Кто убил Жозефину?»: история выдающейся женщины, ставшей музой Наполеона

Госсекретарь США прокомментировал информацию о возможном отключении России от SWIFT

Совет в Филях постановил следовать скифской стратегии

Кадыров ответил на вопрос о желании стать президентом России

Вильфанд пообещал «комфортную» погоду в центре Европейской России 9 мая

Франко-британский конфликт разгорается у острова Джерси обе стороны направили туда военные корабли

В Берлине против РККА воевали украинцы и азербайджанцы

При Бородино было выказано более доблести, чем когда-либо раньше и достигнут ничтожнейший результат

Сражение на Березине и ужасная катастрофа, оставшаяся в генетической памяти французов

На Южном Урале откроют еще пять модельных библиотек

Новый законопроект запретит предприятиям, вредящим экологии, выплачивать дивиденды

В этот день в 1812 году русская армия без боя покинула Москву

Станьте членом КЛАНА и каждый вторник вы будете получать свежий номер «Аргументы Недели», со скидкой более чем 70%, вместе с эксклюзивными материалами, не вошедшими в полосы газеты. Получите премиум доступ к библиотеке интереснейших и популярных книг, а также архиву более чем 700 вышедших номеров БЕСПЛАТНО. В дополнение у вас появится возможность целый год пользоваться бесплатными юридическими консультациями наших экспертов.

    Введите свой электронный адрес, после чего выберите любой удобный способ оплаты годовой подписки

  • Отсканируйте QR. В открывшемся приложении Сбербанк Онлайн введите стоимость подписки год (490 рублей). После чего вышлите код подтверждения на почту shop@argumenti.ru
  • Источник

    Adblock
    detector