Меню

Этот мужчина по этим озерам

Сказка для серьезного мальчика

Приглушаю музыку. Лана, приоткрыв пухлые губы уточкой, делает несколько селфи.

— Андрюш, давай совместную фотку? Ты такой секс у меня.

— Это не круто, когда в инсте на фотках ты все время одна! — возмущенно опускает телефон.

— Там у тебя больные люди тусуются, я не хочу, чтобы они на меня смотрели.

— Что за бред! Все сейчас сидят в инсте.

— Все больные — да.

— Андрей, ты же понимаешь, что это бизнес. Подписчики приносят бабки.

— Это не бизнес — это форма проституции, Лана.

— Посмотри, сколько у тебя мужиков-подписчиков.

— Они не любуются, Лана, они дрочат на тебя. Неужели это не ясно?

— Да плевать мне, чего они там делают! — обиженно.

— Вот и я говорю — онлайн-проституция.

— …завидую? — ухмыляюсь я.

Раздраженно кидает телефон в сумку.

Засекаю время. Не проходит и трех минут — вытаскивает снова.

— Две минуты сорок две секунды. Растешь!

— Мне просто нужно посмотреть время.

— И что, даже в инсту не зайдешь?

— Андрей, перестань, а? Я и так подписалась на эту дебильную поездку. Вебинар пропущу по сетевому. Надеюсь, там интернет хотя бы ловит?

— Три дня! Три дня коту под хвост.

— Три дня отдохнуть на даче с любимым мужчиной, покупаться в озере, по лесу погулять — это коту под хвост? — начинаю накаляться.

Торможу тачку у заправки с магазином.

— Можешь идти. Такси вызовешь.

— Андрюш, извини, — поджимает губы. — Я не это имела в виду.

Источник

Глава 718. Дай мне это озеро!

Несколько дней спустя вновь началось извержение древних Дао Озёр. Крупное извержение стало причиной появления столбов света примерно из восьмидесяти процентов дао озёр и гейзеров. Оно началось одновременно во внутренней и внешней области.

С началом извержения в воздухе над озёрами вспыхнуло множество проекций Дао. Во внутренней области около трёхсот дао озёр извергли из себя магические предметы и другие сокровища. Два трёхкилометровых дао озера извергли проекции Дао, остальные восемь – магические предметы.

Эти артефакты были совершенно разные: одни были сломаны, у вторых не хватало частей, третьи были совсем ветхие, четвёртые, наоборот, новыми. Ещё больше было фрагментов магических предметов. И, наконец, из озёр изверглись куски камня и земли из древних руин.

Из трёх дао озёр секты Кровавого Демона два исторгли магические предметы. Над занимаемым Мэн Хао озером возникла проекция Дао. Другая проекция Дао вспыхнула над озером секты Золотого Мороза, рядом с которым сидел Толстяк. Эта проекция изображала тучного мужчину, практикующего какую-то могучую магическую технику. Толстяк с расширенными от удивления глазами сразу же сосредоточился, пытаясь получить просветление.

С началом извержения от прежней тишины не осталось и следа. Однако хаоса не последовало. Дао озёра были поделены. Если не появится какой-нибудь совсем уж невероятный предмет, будет соблюдаться порядок. Здесь не будет схваток, как во внешней области. Обладатель озера обладал правом забрать всё, что оно извергало из себя.

Множество практиков начало слетаться к своим дао озёрам. Шестеро патриархов секты Кровавого Демона начали собирать выброшенные из озёр объекты. Всё это произошло практически мгновенно. Потребовалось десять вдохов, чтобы практики собрали все предметы, выброшенные из трёхкилометровых дао озёр. После этого секты и кланы сосредоточились на трехсотметровых озёрах.

Особенно манило огромное количество озёр, принадлежащих Мэн Хао. Из них чуть больше сотни выплёвывали магические предметы, которые потом зависали в воздухе. Среди них некоторые создавали проекции Дао или извергали какие-то другие предметы. Такое зрелище не только привлекало внимание, но и разжигало в сердцах людей желание.

Несмотря на это, не случилось ни одной драки. Мэн Хао своими недавними действиями чётко продемонстрировал своё могущество и неукротимый нрав. Любой практик, который хотел забрать предметы, защищённые штандартом Мэн Хао, сперва должен был десять раз подумать, прежде чем действовать.

Ученики секты Кровавого Демона выглядели уставшими, но в то же время счастливыми. Они около двух часов под завистливыми взглядами членов других сект собирали выброшенные из дао озёр предметы. Когда они уже хотели отнести добычу Мэн Хао, одно из трёхсотметровых озёр, породившее проекцию Дао, снова зарокотало. Множество практиков радостно повскакивало на ноги.

– Это второе извержение!

– Два извержения – обычное дело для дао гейзеров. Тридцатиметровые озёра извергаются дважды куда реже. Что до трёхсотметровых озёр, их повторные извержения. случаются ещё реже!

– Второе их извержение обычно означает появление невероятно ценного предмета!

Всё это время Мэн Хао медитировал, но с началом повторного извержения он открыл глаза. В луче яркого света, брызнувшего из дао озера, находился труп!

– Это труп практика из древних времён?!

– Ого. хотел бы я такой заполучить!

Такие трупы крайне редко встречались, поэтому члены сект Пурпурной Судьбы, Одинокого Меча и Золотого Мороза, а также клана Сун и находящегося неподалёку клана Ли потрясённо уставились на столб света. Однако. повторное извержение произошло в дао озере, рядом с которым на ветру трепетал кроваво-красный флаг. Это подавило жадность большинства людей, но не всех.

Три эксперта стадии Отсечения Души из секты Золотого Мороза с алчным блеском в глазах сорвались с места. По их мнению, Мэн Хао не тронул секту Золотого Мороза из страха. Руководствуясь этим предположением, они и решились на подобный шаг. Три практика полетели прямо к трёхсотметровому дао озеру.

Шестеро патриархов секты Кровавого Демона бросились им наперерез.

– Секта Золотого Мороза, как вы смеете?!

Губы Мэн Хао изогнулись в холодной улыбке. От его хлопка по земле началось землетрясение. В то же время от его тела в воздухе остался лишь остаточный образ, когда как сам он полностью исчез. Его скорость заметно превосходила скорость практиков секты Золотого Мороза и патриархов секты Кровавого Демона. Спустя всего мгновение он оказался у дао озера и смахнул труп в сумку, после чего повернулся и холодно посмотрел на троих экспертов секты Золотого Мороза.

– Я так погляжу, кому-то жить надоело.

Трое практиков поменялись в лице. Собственными глазами увидев скорость Мэн Хао, они развернулись и помчались в обратную сторону. Одновременно с этим мужчина в доспехах вместе с остальными экспертами секты Золотого Мороза поспешил им на выручку.

Мэн Хао холодно хмыкнул и поманил пальцами. Тотчас вспыхнула Великая Магия Кровавого Демона. Огромная воронка окружила трёх практиков, а следом появилась и кровавая рука. Трое стариков с душераздирающими воплями пытались освободиться, но вся их сила оказалась совершенно бесполезной: воронка начала поглощать их ци и кровь.

Читайте также:  Владыка озера финал фэнтези 15

– Прекрати это! – взревел мужчина в золотых доспехах.

Во взрывном рывке он помчался вперёд. Пятеро практиков позади выполнили двойные магические пассы и указали руками перед собой. Их тела объяли невероятные иллюзорные образы марионеток. Сами марионетки в высоту достигали нескольких дюжин метров. Когда они помчались вперёд, мужчина в доспехах выполнил ещё один магический пасс. На лбу и шее мужчины проступили синие вены, когда и вокруг него возник образ марионетки!

С глухим треском все марионетки соединились вместе и превратились в одну гигантскую золотую марионетку. Трёхсотметровый исполин держал в руках золотой двуручный меч. От него исходило мощное давление. А потом из губы марионетки зашевелились:

– Остановись! – могучий голос эхом прокатился по округе.

– Слишком поздно, – отрезал Мэн Хао.

Как только он сжал пальцы в кулак, прогремел взрыв. Трое практиков стадии Отсечения Души с дикими воплями превратились в кровавое месиво. Их ци и кровь влились в тело Мэн Хао, превратившись там в чудовищную силу. Когда зарождённые божества трёх стариков попытались сбежать, за ними в погоню пустились шестеро патриархов секты Кровавого Демона.

– Будь ты проклят! – яростно закричал мужчина в золотых доспехах. – Ты действительно думаешь, что секта Золотого Мороза тебя боится?!

Он вместе с пятью практиками начал выполнять магические пассы. Повинуясь их команде, золотая марионетка начала испускать. ауру, граничащую с Поиском Дао. С появлением этой ауры люди из других сект и кланов поражённо застыли.

– Это же практически аура Поиска Дао!

– Это высшая магия секты Золотого Мороза – Марионетка Золотого Мороза!

Золотая марионетка занесла меч и рубанула вниз. Клинок рассёк пространство, создав тридцатиметровый разлом. Аура, граничащая с Поиском Дао, превратилась в давление, которое обрушилось на всех практиков стадии Отсечения Души.

– Сдохни! – хором закричали шестеро практиков секты Золотого Мороза. От их крика задрожало всё вокруг.

– Аура Поиска Дао, хм? – азартно произнёс Мэн Хао. – У меня тоже такая есть!

Сила ци и крови трёх практиков стадии Отсечения Души соединилась вместе с остатками силы, поглощённой от патриарха секты Чёрного Сита, и ярко вспыхнула. Он сжал пальцы в кулак и нанёс встречный удар. От силы кулака даже воздух потрескался. Возникла чёрная дыра, но не тридцати метров в диаметре, а шириной в девяносто метров, в которой клокотала аура Поиска Дао.

Поиск Дао воплощал в себе естественные законы. Это была стадия, на которой такие законы соединялись с телом. Естественные законы основывались на просветлении Дао, полученном во время третьего отсечения. Поиск Дао был моментом, когда решалось: соответствует ли Дао трёх отсечений друг другу или нет. Это была проверка сердца, на которую невозможно было повлиять, которой невозможно было помешать. Если человек был прав в своём Дао, так тому и быть. Если он ошибся, тогда уже ничего нельзя было сделать. Если ты прав. тебя ждала стадия Поиска Дао. Если нет. Дао исчезало. Вот почему эта так называемая аура звалась аурой Дао.

Когда аура начала расползаться во все стороны, невольные зрители этого противостояния тяжело задышали. Господин Цзянь, совершенный Увядшее Дао и лидер клана Сун были особенно изумлены. Они во все глаза наблюдали, как сила кулака Мэн Хао столкнулась с двуручным мечом.

Золотой меч разбился вдребезги, его осколки закружились в воздухе, словно падающие лепестки цветов. Дрожащая марионетка начала покрываться трещинами. Она с удивлением посмотрела на свою грудь, а потом взорвалась. После взрыва марионетки шестеро практиков внутри, включая мужчину в золотых доспехах, закашлялись кровью. Судя по их состоянию, произошедшее заметно их ослабило. Вне себя от ужаса, они тут же бросились бежать.

После удара кулак Мэн Хао потерял свою ауру Дао. Всё-таки эту заёмную силу он получил из Великой Магии Кровавого Демона, а не из глубин собственной культивации. После такого внушительного удара, он был уже не способен его повторить.

«Чем больше я сражаюсь Великой Магией Кровавого Демона, тем опасней она становится!» Со странным блеском в глазах он устремился в погоню за шестью своими недавними противниками.

Три зарождённых божества не смогли уйти от шестерых патриархов секты Кровавого Демона. К этому моменту их уже поймали и запечатали. Секта Золотого Мороза в этом конфликте потеряла значительную часть своей боевой мощи. При виде летящего к ним Мэн Хао, сердце мужчины в доспехах сжалось от страха.

– Секта Золотого Мороза готова отдать тебе трёхкилометровое дао озеро! – сквозь зубы выдавил он.

– Одного мало! – не согласился один из патриархов секты Кровавого Демона. – Отдавайте оба!

Практики секты Золотого Мороза недовольно зашумели, а мужчина в золотых доспехах поменялся в лице. Напуганный силой Мэн Хао, сейчас у него не было ни малейшего желания с ним драться. Только он собирался дать своё согласие.

Как вдруг взгляд Мэн Хао остановился на Толстяке, который сидел рядом с дао озером и смотрел на проекцию Дао. После чего Мэн Хао перевёл взгляд на другое озеро секты Золотого Мороза и сказал:

– Мне нужно это озеро.

Мужчина в золотых доспехах удивлённо захлопал глазами и быстро закивал. Наконец у него в голове сложились все части головоломки. Теперь-то он понял, почему Мэн Хао ранее ничего им не сделал. Дело было не в страхе перед сектой Золотого Мороза, а в Ли Фугуе.

Секта Золотого Мороза отступила к дао озеру, над которым парила проекция Дао, уступив секте Кровавого Демона своё второе трёхкилометровое дао озеро. Теперь у них их стало четыре!

Источник

Этот мужчина по этим озерам

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 272 531
  • КНИГИ 639 025
  • СЕРИИ 24 257
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 601 117

В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы на целый уездный город, лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов.

Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока.

Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки. И поверхностно наблюдательный, холодный человек, взглянув мимоходом на Обломова, сказал бы: «Добряк должен быть, простота!» Человек поглубже и посимпатичнее, долго вглядываясь в лицо его, отошел бы в приятном раздумье, с улыбкой.

Читайте также:  Озеро смолино описание кратко

Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого. Вообще же тело его, судя по матовому, чересчур белому цвету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным для мужчины.

Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались также мягкостью и не лишенною своего рода грации ленью. Если на лицо набегала из души туча заботы, взгляд туманился, на лбу являлись складки, начиналась игра сомнений, печали, испуга; но редко тревога эта застывала в форме определенной идеи, еще реже превращалась в намерение. Вся тревога разрешалась вздохом и замирала в апатии или в дремоте.

Как шел домашний костюм Обломова к покойным чертам лица его и к изнеженному телу! На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него. Рукава, по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире. Хотя халат этот и утратил свою первоначальную свежесть и местами заменил свой первобытный, естественный лоск другим, благоприобретенным, но все еще сохранял яркость восточной краски и прочность ткани.

Халат имел в глазах Обломова тьму неоцененных достоинств: он мягок, гибок; тело не чувствует его на себе; он, как послушный раб, покоряется самомалейшему движению тела.

Обломов всегда ходил дома без галстука и без жилета, потому что любил простор и приволье. Туфли на нем были длинные, мягкие и широкие; когда он, не глядя, опускал ноги с постели на пол, то непременно попадал в них сразу.

Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием. Когда он был дома – а он был почти всегда дома, – он все лежал, и все постоянно в одной комнате, где мы его нашли, служившей ему спальней, кабинетом и приемной. У него было еще три комнаты, но он редко туда заглядывал, утром разве, и то не всякий день, когда человек мел кабинет его, чего всякий день не делалось. В трех комнатах мебель закрыта была чехлами, шторы спущены.

Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною. Там стояло бюро красного дерева, два дивана, обитые шелковою материею, красивые ширмы с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами. Были там шелковые занавесы, ковры, несколько картин, бронза, фарфор и множество красивых мелочей.

Но опытный глаз человека с чистым вкусом одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел бы только желание кое-как соблюсти decorum[1] неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, конечно, только об этом, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус не удовольствовался бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, шаткими этажерками. Задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами отстало.

Точно тот же характер носили на себе и картины, и вазы, и мелочи.

Сам хозяин, однако, смотрел на убранство своего кабинета так холодно и рассеянно, как будто спрашивал глазами: «Кто сюда натащил и наставил все это?» От такого холодного воззрения Обломова на свою собственность, а может быть, и еще от более холодного воззрения на тот же предмет слуги его, Захара, вид кабинета, если осмотреть там все повнимательнее, поражал господствующею в нем запущенностью и небрежностью.

По стенам, около картин, лепилась в виде фестонов паутина, напитанная пылью; зеркала, вместо того чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями, для записывания на них, по пыли, каких-нибудь заметок на память. Ковры были в пятнах. На диване лежало забытое полотенце; на столе редкое утро не стояла не убранная от вчерашнего ужина тарелка с солонкой и с обглоданной косточкой да не валялись хлебные крошки.

Если б не эта тарелка, да не прислоненная к постели только что выкуренная трубка, или не сам хозяин, лежащий на ней, то можно было бы подумать, что тут никто не живет, – так все запылилось, полиняло и вообще лишено было живых следов человеческого присутствия. На этажерках, правда, лежали две-три развернутые книги, валялась газета, на бюро стояла и чернильница с перьями; но страницы, на которых развернуты были книги, покрылись пылью и пожелтели; видно, что их бросили давно; нумер газеты был прошлогодний, а из чернильницы, если обмакнуть в нее перо, вырвалась бы разве только с жужжаньем испуганная муха.

Илья Ильич проснулся, против обыкновения, очень рано, часов в восемь. Он чем-то сильно озабочен. На лице у него попеременно выступал не то страх, не то тоска и досада. Видно было, что его одолевала внутренняя борьба, а ум еще не являлся на помощь.

Дело в том, что Обломов накануне получил из деревни, от своего старосты, письмо неприятного содержания. Известно, о каких неприятностях может писать староста: неурожай, недоимки, уменьшение дохода и т. п. Хотя староста и в прошлом и в третьем году писал к своему барину точно такие же письма, но и это последнее письмо подействовало так же сильно, как всякий неприятный сюрприз.

Легко ли? предстояло думать о средствах к принятию каких-нибудь мер. Впрочем, надо отдать справедливость заботливости Ильи Ильича о своих делах. Он по первому неприятному письму старосты, полученному несколько лет назад, уже стал создавать в уме план разных перемен и улучшений в порядке управления своим имением.

По этому плану предполагалось ввести разные новые экономические, полицейские и другие меры. Но план был еще далеко не весь обдуман, а неприятные письма старосты ежегодно повторялись, побуждали его к деятельности и, следовательно, нарушали покой. Обломов сознавал необходимость до окончания плана предпринять что-нибудь решительное.

Он, как только проснулся, тотчас же вознамерился встать, умыться и, напившись чаю, подумать хорошенько, кое-что сообразить, записать и вообще заняться этим делом как следует.

Читайте также:  Мелодия из балета лебединое озеро танец маленьких лебедей

С полчаса он все лежал, мучась этим намерением, но потом рассудил, что успеет еще сделать это и после чаю, а чай можно пить, по обыкновению, в постели, тем более что ничто не мешает думать и лежа.

Так и сделал. После чаю он уже приподнялся с своего ложа и чуть было не встал; поглядывая на туфли, он даже начал спускать к ним одну ногу с постели, но тотчас же опять подобрал ее.

Пробило половина десятого, Илья Ильич встрепенулся.

– Что ж это я в самом деле? – сказал он вслух с досадой, – надо совесть знать: пора за дело! Дай только волю себе, так и…

Источник



Спокойные исландцы и цыганские законы: чем нас удивили истории уральского криминолога, который путешествует по миру

С начала этого года мы на E1.RU публикуем фрагменты книги Данила Сергеева «Криминолог вокруг света». В своих историях он рассказывает не столько о жизни других стран, сколько о темной ее стороне — криминале и преступном мире. В них раскрываются уникальные особенности разных народов — от цыган до бразильских племен. Сегодня мы решили вспомнить самые яркие моменты из рассказов Данила Сергеева, которые читали десятки, а порой сотни тысяч человек.

Преступления в Исландии — большая редкость. Данил Сергеев стал свидетелем одного из них. Это была авария, которая стала событием дня в местной маленькой деревушке.

Едем дальше. ДТП на дороге. Проезд закрыт до приезда полиции. В машине от скуки едим скир — вкусный местный йогурт. По вкусу и консистенции напоминает жирную сметану, но по факту жира в скире всегда меньше процента. Наблюдаем, как на ДТП съезжается всё окрестное население, словно на ярмарку. Привозят напитки, фотографируются и общаются. Одна из старушек — Гроа (произносится примерно как «кррроуа») Бьярнадоттир — проявляет к нам интерес. Из своей потрепанной «Вольво» с шумящей музыкой она выползает изрядно пьяной и с бутылкой колы в руках.

— Русские? Тут, в Битруфьордуре, на моей памяти еще не было русских. А я тут давно, и родители у меня из этого фьорда. У меня в бутылке не кола, это бреннивин! Я же исландка. Будете?

Весь свой дальнейший рассказ Кррроуа перемежала фразой «скота лока» — вероятно, это что-то типа «черт побери». Она одинока, дети выросли и уехали в Рейкьявик, к ней приезжают редко или вообще не приезжают. Живет на фьорде с овцами. Потихоньку сходит с ума то ли от одиночества, то ли от картофельного напитка. Из развлечений — такие же одинокие подруги и «Фейсбук», а также поездки на ближайшую автозаправку за продуктами, бреннивином и крепким пивом.

Тем временем приезжает полиция, оформляет ДТП, а заодно и проверяет шумную старушку на алкоголь. После проверки Гроа шепчет мне за спиной полиции:

— Ты видел, русский, что они со мной делают, эти полицейские? Скота лока! Но я умею дышать в их чертов прибор, спрятав мой бреннивин в себе! Скота лока!

Противоположность Исландии — Бразилия. Здесь преступность в некоторых районах живет и процветает. Даже человеку, который ничего не знает о местной культуре, известно, что в них лучше не заходить, особенно туристу.

Иду ниже. Чем ближе к главной улице, тем больше народу. Тетка несет мешок с живыми курами. Дети тащат тяжеленный баллон с газом. Старик курит вонючую сигару. А вот интересный дом европейского стиля, оштукатуренный. Богатый на вид. «Сегодня в фавеле есть и богатые. Конечно, они не переехали сюда специально. Просто разбогатели и остались здесь», — рассказывает продавщица отвратительного дешевого кофе по 2 реала за стаканчик.

Фотографирую улицу. Тут ко мне подбегает парень и просит удалить кадр, на который он попал: «Амигу, меня ищет полиция. Не хочу светиться». Удаляю кадр при нем. А потом восстанавливаю. Прости, амигу. Продолжаю допрос продавщицы кофе.

— Криминал есть. В основном это наркоторговцы. Зарплата дилера — 300 реалов в неделю (4500 рублей). Но сроки тюрьмы очень большие. Пять или восемь лет дают легко. А могут и убить. У меня многие друзья умерли так. А некоторые на войне.

— На войне между Росиньей и Видигал. Воевали трафикадорес — наркоторговцы, но много простых людей полегло. Так продолжалось до ноября 2011 года, когда Видигал заняла полиция.

— Как вы относитесь к полиции?

— Мы их ненавидим. Как раньше ненавидели банды. Но банды не убивали просто так. Там правила игры были понятны. Здесь всё сложнее. Банды ведь никуда не ушли, их просто не видно. Теперь нет стрельбы на улице, но ты можешь не понравиться UPP.

Всего гулял по Видигал 2,5 часа. Ограблен не был. Все-таки в фавелах Рио не зря существует правило: favela — safe, city — attention.

Снова Бразилия. Данил Сергеев однажды оказался в местном уникальном племени, которое живет так, будто его вообще не затронул мировой прогресс.

Камаюра впервые встретились с цивилизованным миром около 50 лет назад, но до сих пор не отказались от традиционного образа жизни. Например, они не носят одежду. Вообще. Естественно, находясь в Сан-Паулу, касики и его свита были в одежде. Но было заметно, как она им мешает. Камаюра — охотники и собиратели. Каждый день они рискуют жизнью в джунглях притоков Амазонки. Две недели назад племянник касики был убит и съеден пантерой. Племя организовано как демократия: всё решается на собрании мужчин. Женщина не может даже заходить в дом собраний.

В чем же причина такой сакрализации мужского дома, я так и не понял. Система наказаний в племени простая. Провинившемуся просто указывают на недопустимость такого поведения. Если повторяет — то тут два пути: изгнание или даже казнь. Казнят камаюра ударом палкой по голове. «Уважаемый касики, как часто приходится казнить?» — спрашиваю вождя. Касики меняется в лице, делает хитрую ухмылку: «Нас мало, бережем друг друга». Касики решает закурить, достает сигарету, жена без слов подносит вождю зажигалку. Курит касики Winston. Марка цивилизованная, но привычка-то родная, индейская.

Спрашиваю про смену власти в племени. «Будет избран мой сын, а какой, решит племя. Возможно, сыну придется защищать свою должность, даже убив конкурента, например, брата». Касики всё это произносит как само собой разумеющееся и понятное нам. Касики показывает жене что-то рукой, даже не смотря на нее. Жена приносит вождю воду.

Источник

Adblock
detector