Меню

Битва у реки тобол

Битва у реки тобол

Жаркое лето. Ещё утро, но к полудню приходит звенящая тишина, её прерывают только стрекочущие иногда кузнечики. Воды нет, липкая жара заставляет искать воду. Машина сворачивает с шоссе — прямого, как стрела кочевника. Впереди небольшая купа деревьев, это значит, что там есть вода. Цепь небольших водоёмов – это Кокпетысай, скоро – Тобол. Речка сливается с ещё одной, теперь это точно Тобол. Ночь на Тоболе, костёр, уха из мелкой рыбёшки.

Ранним утром над рекой – туман. Надо ехать, пока вновь не стало жарко.

Показалось солнце, но ночная прохлада ещё не ушла. Днём в стороне от воды всё жёлтое, а потому траву здесь косят только ранним утром, пока она влажная.

Тобол становится часто шире, чем у его начала, а иногда уже, вода течёт, очевидно, под землёй. Скоро — Лисаковск. Молодой, маленький городишко, однако, он имел, да и сейчас имеет довольно значимое значение для тех предприятий и городов, где из руды, добываемой здесь, производили металл. В Лисаковске расположен крупный горно-обогатительный комбинат по добыче и обогащению железной руды. Эта руда шла и в Россию – на Магнитогорский металлургический комбинат.

Лисаковск ночью выглядит красиво, но днём он смотрится несколько иначе. Пыли здесь очень много.

Закат над Тоболом в тех местах
Вечером покидаем город, впереди, через 120 километров нас ждёт Костанай – областной центр Костанайской области Казахстана, граничащей с нашими Челябинской, Оренбургской и Курганской областями.

На фото ночного Костаная видно Тобол, правда, как и в большинстве городов, он здесь подружен.
Город существует с конца 19-го века и назывался вначале Николаевском, потом Кустанаем, а с 97-го года прошлого века в его названии произошло небольшое изменение в соответствии с казахским языком. Город не очень большой – 320 000 – однако, Костоная в тех краях имеет большое значение – здесь и администрация области, и учебные и научные учреждения, да и промышленные предприятия расположились.
До Российского Челябинска всего 260 километров, а потому жители Костонайской области часто привозят на рынки этого промышленного города сельскохозяйственную продукцию, которой богата их область.

По течению ниже Тобол пересекает границу между Казахстаном и нашей страной и течёт по курганской области.
В Кургане – областном центре РФ — он уже довольно большой, но уровень воды в нём летом, а следовательно, и его ширина, становятся гораздо меньше, чем весной.
Весной же в Кургане довольно часты разливы реки в её половодье.

Наводнение 2016-го в Кургане.
Частный сектор так затапливает, что там только на лодках можно передвигаться.
Немножко северо-восточнее Кургана через Тобол перекинуты 2 моста – железнодорожный (на Транссибе) и автодорожный.

Источник

Пиррова победа колчаковских армий на Тоболе

Смута. 1919 год. Армия Колчака выполнила только первый этап задуманной операции. Колчаковцы нанесли поражение 5-й красной армии, наступление противника на Петропавловск и далее Омск было сорвано. Однако успех колчаковцев был частичен и победа, по сути, была пиррова. Она стоила таких жертв, что красные вскоре снова возобновят победное наступление в Сибири.

Пиррова победа колчаковских армий на Тоболе

Первое сражение на Тоболе

20 августа 1919 г. Красная Армия, сломив сопротивление колчаковцев, форсировала Тобол и развила наступление на восток. После форсирования Тобола 5-я стрелковая дивизия выходила в резерв для отправки на Южный фронтов. Ее место заполнялось растяжкой влево полками двух остающихся дивизий (26-й и 27-й). Это привело к ослаблению ударной мощи 5-й армии и создало благоприятный момент для контрудара Белой армии. В это же время 3-я красная армия, переправившаяся также через Тобол, шла на Ишим.

В первые дни наступление красных развивалось успешно, но через неделю сопротивление противника усилилось и темпы наступления стали падать. К концу августа войска 5-й армии Тухачевского местами продвинулись до 180 км и были в 70 км от р. Ишим и Петропавловска. Слабость и разложение белых войск затянули начало задуманного контрнаступления. К тому же мобилизация Сибирского казачьего корпуса, который должен был стать главной ударной силой операции, сильно затянулась. Также правительство Колчака призвало в армию енисейских казаков и всех способных носить оружие иркутских казаков.

Белые власти в августе—сентябре принимали отчаянные меры по укреплению и пополнению армии. Как уже ранее отмечалось с пополнениями было весьма плохо. Деревня отказывалась давать солдат, мужики уходили в лес и присоединялись к красным партизанам и при подходе красных вливались в состав Красной Армии. Казачьи областные атаманы Семенов и Калмыков) не желали подчиняться Колчаку, тем более проигрывающему войну. 9 августа было объявлено о призыве городской буржуазии и интеллигенции во возрасте от 18 до 43 лет, в начале сентября – о мобилизации сельской буржуазии и интеллигенции. Однако сторонники Колчака уже давно ушли в армию добровольцами, а остальные «диктатора» ненавидели, поддерживали демократов, эсеров, или были равнодушны, не желали воевать, всеми силами старались «откосить» (сказывались больными, прятались и т. д.).

Пробовали возродить принцип добровольчества. Объявили о выгодном контракте: срок на 6 месяцев, по его окончанию денежная премия в 5 тыс. рублей, летнее и зимнее обмундирование в собственность. Но добровольцев было очень мало. Записывались в основном бездельники, безработные, сомнительный элемент, которые хотели зиму отсидеться на казённом пайке (в надежде что зимой боевых действий не будет), а весной контракт истечёт. Пытались создавать добровольческие дружины на религиозной основе, вроде дружины «Святого креста», «Богоносцев» (из старообрядцев), «Зеленого полумесяца» (из мусульман). Но эффект был почти нулевым. Гарнизоны, стоявшие по Сибирской магистрали (в основном чехи), собрать также не удалось. Командование Антанты отказалось заменить их на иностранные контингенты. Провалилась попытка призвать в армию карпатских руссов (русинов). Во время Первой мировой войны военнопленные карпаторуссы отправлялись в Сибирь, их было много в Омске. Большинство было спокойными рабочими, проблем властям и местным не создавали, трудились в пекарнях, на различных чёрных работах. В составе армии Колчака был уже карпаторусский батальон, который себя хорошо показал в боях. Обратив на это внимание, решили мобилизовать и других русинов. Результат был отрицательным. Насильно они служить не желали. Часть разбежалась, другие, озлобленные насильственной мобилизацией с помощью облав, открыто говорили, что при первой возможности перейдут на сторону красноармейцев и посчитаются с обидчиками.

Таким образом, несмотря на все меры, призывы, молитвы и облавы, мобилизация шла крайне плохо. Колчаковцы смогли начать наступление только 1 сентября 1919 г. уже под самым Петропавловском.

Контрнаступление армии Колчака

При этом началось наступление армии Колчака без сибирских казаков. Всё теми же поредевшими и ослабленными полками. На севере наступала 1-я армия Пепеляева, на южном фланге ударной силой были корпус Каппеля и Ижевская дивизия Молчанова. В качестве последнего резерва на фронт бросили личный конвой верховного правителя. Красная разведка захватила оперативные приказы противника, но было уже поздно. Сильно растянутая 26-я стрелковая дивизия не смогла устоять и стала откатываться назад к Тоболу

На главном направлении колчаковцы смогли создать почти полуторное превосходство в силах. Белые сосредоточили на флангах 5-й армии ударные группы с целью ударами во фланг и тыл разгромить противника. Особое внимание уделялось коннице, которая заходом в тыл красным, должна была завершить разгром врага. Основной удар был нанесен по южном флангу 5-й армии. Белое командование перебросило вверх по реке Ишим две пехотные дивизии и кавалерийскую группу генерала Доможирова (2 тыс. сабель). Здесь же должен был сосредоточиться Сибирский казачий корпус для глубокого обхода советских дивизий и рейда по тылам врага. На северном фланге 5-й армии была сосредоточена Уфимская дивизия и сводная казачья дивизия генерала Мамаева.

Таким образом, колчаковское командование рассчитывало на внезапность удара, перевес сил на решающем направлении, активные действия кавалерии (в первую очередь казаков), усталость, оторванность тылов и растянутость полков Красной Армии. Так армейские тылы растянулись на 700 км – от Уфы и Перми, дивизионные находились от передовых частей на 300 – 400 км. Это крайне затрудняло снабжение войск, особенно с учетом разрушений на путях сообщений. В войсках ощущалась нехватка обмундирования (особенно обуви), боеприпасов. Самое плохое положение было в запасных полках. Не на высоте оказалось советское командование. Командование красного Восточного фронта только что сменилось – Фрунзе заменил Владимир Ольдерогге. Это был опытный командир, который воевал ещё с японцами, а в мировую войну возглавлял полк, бригаду и дивизию. Ольдерогге добровольно вступил в РККА, командовал на западном направлении Новоржевской, затем Псковской и Литовской стрелковой дивизиями, воевал с поляками, белыми и прибалтийскими националистами. Однако он только что вступил в командование, не успел ещё разобраться в обстановке. Командование фронта недооценило противника. Также проглядело подготовку противника к контрнаступлению и командование 5-й и 3-й красных армий. Штабы армий находились до 400 км от передовых сил и не могли полноценно управлять войсками. Связь с дивизиями осуществлялась по одному телеграфному проводу из Челябинска и Екатеринбурга. Бывало, что армейское командование по несколько дней не знало, что происходит в дивизиях. Понятно, что это всё сказалось на положении на фронте. Красной Армии ещё повезло, что армия Колчака уже утратила прежние ударные возможности, а то ситуация могла стать катастрофической.

Сильно растянутая 26-я стрелковая дивизия не выдержала удара и стала откатывать назад. Командование 5-й красной армии организовало контрудар силами 5-й стрелковой дивизии, которую снова вернули из резерва на фронт, и двух бригад 35-й дивизии. 26-я дивизия должна была держать оборону по Петропавловскому тракту, 27-я дивизия переносила основные действия на свой правый фланг и должна была контратаковать противника. То есть силы 5-й армии перегруппировывались на правый фланг, также формировалась ударная группа из подходивших подкреплений.

Однако осуществление такой перегруппировки требовало времени и определенной свободы действий. Силы 5-й армии были связаны боями с наступающими колчаковцами, белая конница пыталась зайти в тыл. 5—6 сентября 26-я дивизия вела тяжелые бои, отступала, некоторые её части были в окружении и прорывались с боем. 27-ю дивизию также теснили. Вечером 6 сентября завершилось сосредоточение сил ударной группы. 26-й и 27-й дивизия поставили задачу поддержать наступательными действиями атаку ударной группы. 7 сентября началось контрнаступление ударной группы (5-я дивизия и часть 35-й). 7—8 сентября красные теснили противника. Но части 26-й и 27-й дивизии, которые уже потерпели поражение, не смогли поддержать действия ударной группы. Войска 26-й дивизии пытались привести себя в порядок, 27-ю дивизию оттеснили ещё дальше.

9 сентября положение ударной группы значительно ухудшилось. С двухнедельным опозданием в сражение вступили полки Сибирского казачьего корпуса. Корпус Иванова-Ринова вместо обещанных 20 тыс. насчитывал около 7,5 тыс. сабель, но, тем не менее, это была свежая сила на фронте. Внезапно появившись на фланге, казаки смяли красную кавалерийскую бригаду. Положение ударной группы красных резко ухудшилось. Белая конница глубоко охватила правый фланг красных, отсекала и уничтожала отдельные полки. К вечеру 13 сентября части ударной группы и 26-й дивизии отступали к Тоболу.

Стоит отметить, значительно возросшую боеспособность и боевой дух советских войск. Они упорно сопротивлялись, использовали особенности местности для организации обороны (озёрные дефиле), не поддавались панике как раньше, дрались даже в окружении. Это отмечали и белые. 15 сентября главнокомандующий Белой армии Дитерихс отмечал, что противник «упорно отстаивает каждую пядь земли» и проявляет большую активность. А командующий 3-й белой армией генерал Сахаров вспоминал впоследствии: «Здесь были лучшие коммунистические дивизии, 26-я и 27-я; … эти восемнадцать русских красных полков проявили в сентябрьские дни 1919 года очень много напряжения, мужества и подвигов».

Сорвав контрудар правого фланга 5-й армии, белое командование перегруппировало силы и нанесло удар по левому флангу армии Тухачевского. 27-ю дивизию также оттеснили на запад. В последующие дни командование 5-й армии пыталось вернуть инициативу в свои руки, контратаковало с помощью новых подкреплений (бригада 21-й дивизии, переброшенная с участка 3-й армии). Бои шли с переменным успехом, белые уже истощили свои резервы. Казачий корпус так и не смог выполнить свою главную задачу – стремительный прорыв к Кургану и выход в глубокий тыл красного Восточного фронта. В целом 5-я армия медленно уступала противнику и отходила к Тоболу. 1 октября 1919 г. Тухачевский отвёл свои войска за р. Тобол. Красные заняли оборону по водному рубежу. Белые войска были истощены боями, резервов для продолжения наступления не имели, наступило временное затишье.

Бои на северном фланге

На северном фланге 1-я армия белых не добилась особых успехов. До 14 сентября 3-я красная армия Меженинова своим центром и левым флангом продолжала наступление. 51-я дивизия Блюхера наступала на Тобольск. Колчаковцы упорно сопротивлялись. В это время к Тобольску с севера по Оби должен был подойти караван судов из Архангельска с оружием и припасами. Однако в упорном бою белогвардейцы были разбиты, 4 сентября красные заняли Тобольск. В это же время другая часть 51-й дивизии продолжала движение к Ишиму. Однако, как только началось наступление колчаковцев против 5-й армии ситуация изменилась. Командование фронтом отдало приказ о создании ударной группы на правом фланге 3-й армии для поддержки войск Тухачевского. Такая группа была сформирована из полков 30-й дивизии, она перенесла наступление на юго-восток и этим поддержала 5-ю армию. Также изменила направление движения с востока на юго-восток и соседняя 29-я дивизия. Часть сил белых было отвлечено на парирование удара 30-й и 29-й дивизий. Колчаковцы остановили красных, но положение 5-й армии было облегчено.

9—13 сентября 2-я и 1-я армии белых атаковали 3-ю красную армию. Красные войска начали медленно отходить. На севере, используя систему рек бассейна Иртыша, колчаковская флотилия смогла выйти в тыл противнику и нарушила связь между полками и бригадами 51-й советской дивизии. Одновременно во фланг и тыл 51-й дивизии с юга стала заходить белая конница 2-й армии. На левом фланге 3-й красной армии сложилась тяжелая ситуация. Колчаковцы, собрав значительные силы у Тобольска, рассчитывали отбросить часть красных на юг и отрезать часть 51-й дивизии, которая наступала на Ишим. Белые полагали, что войска Блюхера начнут отступление от Ишима на Тюмень кратчайшим путем, завязнут в болотах, будут окружены и уничтожены. Однако красные войска, которые прикрывали дорогу от Тобольска на Тюмень, оказали отчаянное сопротивление и приостановили движение противника на юг. А полки Блюхера начали отход от Ишима не на Тюмень, а на Тобольск, чего враг не ожидал. Вскоре красноармейцы вышли к Тобольску и снова закипел бой. После упорного четырехчасового сражения блюхеровцы пробили себе дорогу, миновали Тобольск и сами ударили по тылу белогвардейских войск, которые шли на юг вдоль реки. Красные снова взяли вверх и проложили себе дорогу. Колчаковцы на судах вернулись к Тобольску.

Читайте также:  Маршруты по рекам архангельской области

В центре колчаковцы пытались окружить полки 29-й дивизии, которая действовала в полосе железной дороги Ялуторовск – Ишим. Однако попытки белых не увенчались успехом. Таким образом, белым не удалось разгромить основные силы 3-й красной армии. В начале октября 3-я армия сохраняла позиции на восточном берегу Тобола и удержала эти рубежи до нового наступления. 2-я и 1-я армии белых и здесь не смогли добиться решительной победы.

Пиррова победа колчаковцев

Таким образом, армия Колчака выполнила только первый этап задуманной операции. Колчаковцы нанесли поражение 5-й красной армии, четыре советские дивизии понесли тяжелые потери (около 15 тыс. человек, общие потери Красной Армии – около 20 тыс. человек). Наступление Красной Армии на Петропавловск и далее Омск было сорвано, красных отступили на 150—200 км, лишившись почти всего пространства, завоеванного в начале сражения. Красные войска отбросили за Тобол, где белые начали восстанавливать оборонительные позиции. Также колчаковцы сорвали отправку части сил Восточного фронта Красной Армии на Южный, против Деникина. Их пришлось вернуть на Восточный фронт.

Однако успех армии Колчака был частичен и победа, по сути, была пиррова. Белогвардейцы отвоевали только пространство. Победа стоила таких жертв белым, что когда красные оправятся, то они легко взломают оборону белогвардейцев. 5-я красная армия потерпела поражение, но не была разгромлена, её боеспособность восстановят очень быстро. 3-я армия белых, наносившая главный удар, понесла тяжелые потери – около 18 тыс. человек. Некоторые дивизии – Ижевская, 4-я Уфимская и др., за две недели боев потеряли до половины своего состава. Все остатки сил поглотила эта «победа». 2-я и 3-я армии белых не смогли развить наступление. Попытки верховного командования белых пополнить потери и создать резервы потерпели крах.

Сибирский корпус начал наступление с серьёзным опозданием, в тыл противнику прорваться не смог. Сибирские казаки, после поражение ударной группы красных, должны были идти на Курган, перерезать коммуникации 5-й армии. Несмотря на то, что казачья конница вырвалась на оперативный простор, тылы противника в то время были открыты, свою задачу корпус не выполнил. Иванов-Ринов побоялся ввязываться в бой за крупный железнодорожный узел, через который шла связь с Уралом и снабжение красных. Он предпочёл увести конницу в сторону, преследовать разбитые части, захватывать обозы и другую легкую добычу. Страсть к мародерству в очередной раз подвела казаков. Командир корпуса получил шесть приказов Дитерихса и Колчака о немедленном повороте на Курган, по проигнорировал их. В итоге сибирские казаки не оправдали надежд колчаковского командования. Мало того, два полка подняли бунт. Корпус пришлось расформировать: одну дивизия оставляли на фронте, две выводили в тыл для наведения порядка и обучения. После операции Иванов-Ринов был подвергнут сильной критике, обвинялся в бездействии и провале Тобольского наступления, был снят с командования.

Возможно, что прав был военный министр белых Будберг, который доказывал, что обескровленные белогвардейские части не способны к успешному наступлению и предлагал ограничиться созданием долговременной обороны на реках Ишим и Тобол. Чтобы задержать красных до зимы, выиграть время.

Автор: Самсонов Александр Статьи из этой серии: Смута. 1919 год

Источник

Река Тобол, город Курган, Курганская область

Голубое Солнце Город Курган стоит на реке Тобол, который берет начало в отрогах Южного Урала.

Истоком Тобола считается слияние рек Кокпектысай и Бозбие. На границе Тургайского плато и южных предгорий Урала эти две реки сливаются, образуя русло Тобола. Почти сразу река заворачивает на север, затем огибает с юга Зауральское плато, меняя направление на северо-восток. До самого устья Тобол не меняет общего направления русла, хотя местами очень петляет. Тобол равнинная река. Вбирая в себя воды крупных притоков (в основном левых), Тобол в нижнем течении сильно расширяется, вступая в болотистый край Западно-Сибирской равнины. В районе города Тобольска река впадает в Иртыш.

Река протекает по всей территории Курганской области. Тобол – типичная равнинная река с медленным течением и непостоянным водным режимом. Питается преимущественно снеговой водой, получает добавку и за счет дождей, особенно в своих низовьях. Случается весной река покидает свои берега и начинает «гулять». В основном он топить дачные владения, вдоль поймы, заливает деревни. Большие наводнения происходят раз в 10-12 лет. Вдоль реки, со стороны города, насыпана дамба. Она начинается в пос. Кулацком, потом в дачах прерывается, и в пос. Энергетики снова начинается и тянется до пос. Восточный, где находится аэропорт. Вода используется для питья и хозяйственных целей.

В Тоболе раньше водились раки. Курганский исправник Дуранов в 1836 году опустил в Тобол несколько живых раков. И уже в 1950-х годах они обитали в большом количестве. «Тобольские губернские ведомости» писали, что раки распространились вниз по Тоболу от Кургана до Ялуторовска в таком обилии, что многие рыбаки считали их серьезной помехой в рыбной ловле. Своим безобразным видом они, дескать, пугают рыбу.

Ловить раков было довольно просто. Стоило на несколько минут опустить в Тобол решето с кусочками не очень свежего мяса, как в него набивалось до десятка и более раков. В Омске даже ходили слухи, что в Курганском уезде раками откармливают свиней. И слух этот имел основание, так как раков редко кто употреблял в пищу. К сожалению, раков с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Помню ещё в моём детстве в 90-х годах, мы с папой их ловили. Но в настоящее время они давно уже не встречаются. Вода стала грязной и ракам не выжить в такой воде.

Как известно, река Тобол, на левом возвышенном берегу которой расположен Курган, еще в XVIII столетии была значительно полноводнее. В то время по ней оживленно сновали легкие суда, перевозившие людей, и барки, на которых сплавляли зерно в Тобольск и доставляли в слободу Царево Городище промышленные товары и строительные материалы. Например, необходимую для возведения каменной Троицкой церкви известь в 60-е и 70-е гг. XVIII в. доставляли по рекам Тагил и Тура до Тюмени и далее по Тоболу до Царева Городища. Однако, уже тогда проход тяжелогруженых барок был возможен только в период весеннего половодья. К середине XIX в. в связи с сокращением площадей лесных массивов ситуация еще более усугубилась. Тобол продолжал мелеть и в летнее время во многих местах зарастал у берегов густой травой, из-за чего плавание по нему было удобным только во время весеннего разлива. Хотя 19 мая 1871 г. в Курган прибыл из Тюмени первый пароход «Благодать», отправившийся через пять часов в обратный рейс, регулярное судоходство по Тоболу было невозможным. Суда появлялись в уездном городе только в особых случаях. Один из них произошел 7 мая 1914 г., когда в Курган пришел пароход «Тюмень», на котором прибыл Тобольский вице-губернатор Николай Иванович Гаврилов в сопровождении инженера и советника губернского правления. Пароход вышел из Тобольска 1 мая и, будучи тихоходным, добирался до Кургана целых семь дней. «Народная газета» 25 мая 1914 г. писала: «Появление парохода в водах маловодного Тобола привлекло громадную толпу публики. Тобол, пересыхающий в некоторых местах летом, очень редко дает возможность плавать по нему пароходам, даже таким маленьким, как прибывший» (87).

Жители Кургана и всех деревень и сел, раскинувшихся на берегах Тобола, пили воду только из реки, потому что вода из колодцев казалась солоноватой, и только когда были устроены глубокие общественные колодцы, жители стали пользоваться и ими, но река оставалась главным источником. Вода привозилась в деревянных бочках. Устраивались специальные водочерпные плоты и к ним взвозы, укрепленные бревнами. Зимой на льду ставилась «полоскательная» изба над прорубью, в которой женщины полоскали выстиранное белье. А детом прямо и стирали на реке, где были «платьемойные» места, обязательно ниже по течению водочерпных плотов (88).

Авг. Коцебу пишет так: «Были на Тоболе платьемойные места, куда молодые девки из городу сбирались и после мытья и сами обыкновенно купались. В купании они удивительно были искусны. Они без всякого труда переплывали через Тобол и назад, часто долгое время носились на спине по волнам, резвились в воде, бросались песком, гонялись друг за дружкой, ныряли, схватывались и сваливали одна другую, словом, они часто до того шалили, что незнающий зритель всякий бы миг должен был опасаться, что которые-нибудь из них вовсе утонут».
Разливы Тобола бывали ежегодные, но большие наводнения сравнительно редки. Иногда они бывали очень ранними. Так, в 1859 г. вода стала быстро прибывать сразу после вскрытия Тобола 7 апреля (20-го н.ст.), а уже 9 апреля начался спад, но вода успела затопить «низменные части города, в коих дома принадлежат частным лицам и нижним воинским чинам. Затопило также и почтовый тракт к городу Ялуторовску, с имеющимся на нем гатью и мостом». В 1866 году с половины апреля вода начала прибывать, 19 апреля сорвала лед, вышла из берегов и «залила затобольную степную площадь на 5 верст до опушки леса, называемого Увалом. Затопила низменную часть города — Тихановку, в которой до сорока обывательских домов и прочих строений. Оборвала на 5 аршин крутой берег городовой слободки Шаврины и снесла одну крестьянскую избу. Затопила все кузницы, устроенные на берегу Тобола. Потом залила кругом деревни Смолину, Чаусову, окрестности заимки возле города и винокуренный завод купца Шишкина. Под напором массы льда снесло городовой мост и четыре плота, устроенных на реке. На одном из них унесло полицейского и несколько рабочих. Один крестьянин-рыбак был пронесен за четырнадцать верст по течению Тобола из деревни Курганской в город на льдине. Все они спасены. » Из-за этих наводнений городские власти постоянно выделяли деньги на укрепление берегов в Шавринском предместье, где Тобол делает излучину и постоянно подмывает берег, и на строительство новых мостов, постоянно уносимых полой водой. В 1879 г. было решено строить плашкотный мост, т. е. на сваях, который продержался довольно долго (88).

Почти через пятьдесят лет, в 1914 году, грандиозное наводнение повторилось. 13 апреля (26 нов. ст.) на Тоболе начался ледоход, и сразу же вода стала быстро прибывать. Еще 10 апреля пришла телеграмма от кустанайского исправника о грозящей опасности, но жители оставались в своих домах до последней возможности. В ночь на 14 апреля вода стала стремительно подниматься и затопила прибрежные улицы. В панике, ночью, жители взбирались на крыши домов. Отовсюду слышались отчаянные крики о спасении. Лодки, которых собрали немало, не успевали всем оказывать помощь. Ущерб населения был громадный — погибло много скота, домашней птицы, разного имущества. Были и человеческие жертвы. Унесло городской мост, в очередной раз сооруженный в 1911 году и стоивший 45 тыс. руб.
Были затоплены и прекратили работу мельницы Бакинова и Смолина, хлебные склады разных фирм и до 150 домов. Город тяжело пережил это бедствие. Упала торговля, потерпевшая большие убытки, вздорожали продукты первой необходимости, особенно мясо. 17 апреля городской Думой был избран комитет для оказания помощи пострадавшим от наводнения, в который вошли городской голова Ф. В. Шветов и купцы Д. Ф. Колпаков, А. И. Крылов, Г. В. Рассомахин, П. В. Соколов, И. И. Менщиков, А. И. Дерягин. Курганская городская управа из своих средств выделила 10 тыс. руб., запросили в министерстве внутренних дел 15 тыс. руб., собрали 6 тыс. руб. по подписным листам, которые в количестве 130 штук были разосланы по учреждениям Кургана и в другие города России. Была открыта бесплатная столовая для беднейшего населения. Из собранных сумм в том числе поступило 5 тыс. руб. от императрицы, комитет выдавал пострадавшим от наводнения деньги на самый необходимый ремонт жилых помещений и денежное пособие самому бедному населению. 410 человек получило помощь от 5 до 80 руб., беднейшим семьям выдавалось пособие в размере одной трети понесенных убытков. В столовой Дамского попечительского общества кормить пострадавших закончили 3 июня. За весь срок с 17 апреля по 3 июня было отпущено 6.832 бесплатных обеда и 52 пуда 24 фунта хлеба. Иногда посещаемость столовой доходила до 290 человек в день. Следующее подобное наводнение было в 1947 г., когда вода затопила восточную часть города вплоть до улицы Пролетарской. После этого в Кургане стали строить обваловочную дамбу, которая защищает город от высокой воды (88).

Читайте также:  Жизнь коротка как река

Источник



Битва у реки тобол

О покорении Сибири атаманом Ермаком: по названиям рек и городов можно судить о жителях той страны.

В предыдущей статье мы начали рассматривать отрывки из книги Николааса Витсена «Северная и Восточная Тартария», в которых говориться о покорении Сибири Ермаком. И выяснили, что сведения приведённые в ней порой достаточно противоречивы. Здесь мы продолжим рассматривать сообщения Витсена, но пока немного подробнее остановимся на самом авторе.

Николас Витсен (1641-1717), видный государственный деятель Нидерландов, потомок влиятельной голландской семьи, был известным ученым, картографом, коллекционером, писателем, купцом, дипломатом и многократно избирался на пост бургомистра Амстердама. Автор сочинения о строительстве кораблей. Посетил Россию в 1664-1665 гг. Его главный труд «Северная и Восточная Тартария» — первое обширное сочинение о Сибири, над первым изданием которого (1692) Витсен работал 25 лет, над вторым, переработанным и дополненным, изданием работал еще 10 лет (1705). Насколько можно судить, непревзойденным знаток Внутренней Евразии, он не только изучил все доступные на тот момент источники информации, но и собрал огромное количество актуальных сведений об этом регионе, практически еще неизвестном в Западной Европе. Благодаря своему ключевому положению в высших политических и коммерческих кругах Нидерландов Витсен сумел создать разветвленную сеть информантов в Европе, России и Азии, откуда к нему поступали интересующие его данные. Благодаря своим многочисленным знакомым и корреспондентам в Европе, России и Азии Витсену удалось собрать огромную библиотеку, состоящую из книг, карт, рукописей неопубликованных рассказов о путешествиях, писем и докладов касательно мира за пределами Европы. Много полезных сведений он почерпнул и из устных разговоров, так как его дом считался «местом собрания как голландских, так и заграничных любознательных мужей, ученых и путешественников». Он доказал, что в Амстердаме XVII в., который после Антверпена стал выполнять роль европейского Вавилона, власть, деньги и образование можно использовать с огромной пользой. Имея определенный политический вес и значительные финансы, он тратил, по его словам, «многие тысячи» гульденов и сполна использовал принцип «услуга за услугу», чтобы добыть какую бы то ни было информацию. Так он получил целый ряд неопубликованных рукописей.

И вот, что прислали Витсену и что он пишет дальше о Ермаке:

Относительно завоевания Сибири, происходившего больше 100 лет назад, мне оттуда пишут еще следующее короткое сообщение:

«Ермак Тимофеевич, который занял Тобол, убежал с Волги, где он разбойничал, вверх по Каме, и пришел к реке Чусовой. Там был известный богатыми землями Строганов. Еще и в настоящее время эта семья владеет большим количеством земли (70 немецких миль). К деду этого Строганова пришел Ермак просить помощи, чтобы добиться прощения у его Царского Величества. Тот [Строганов] протянул ему руку помощи, дал корабли, оружие, рабочих людей и прочее. Так он пошел по реке Серебрянке, которая впадает в Чусовую. Там он переволок свои суда сушей до реки Тагил. Спускаясь по ней, он пришел в Туру и занял город Тюмень. Здесь он перебил всех людей и подошел к Тоболу. Он захватил его. Там правил один тартарских князь по имени Алтанай Кучумович, иначе Кучум, сын сына которого и сейчас еще жив и в Москве известен под именем Сибирского Царевича. Его очень щедро содержат, он пользуется благодеяниями и почетом. Также говорят, что теперь еще есть кое-где мелкие сибирские князья, которых Ермак захватил в плен и послал ко двору. Он этим подвигом достиг своей цели: добился милости и прощения за свои разбои. Однако он не долго пережил свои победы, ибо во время вылазки из Тобола его преследовали тартары так, что он не успел подойти к судам, упал в воду и утонул. Здесь кончается присланное мне короткое сообщение.»

И еще одно, самое длинное и самое подробное:

«Другие письменные сообщения передают вышеупомянутое происшествие следующим образом:

«В 1572 г. после рождения Христа, в царствование царя Ивана Васильевича, несколько вольных донских казаков, под предводительством их атамана Ермака Тимофеевича, покинули Дон и тайно направились к реке Волге, где они причиняли большой убыток государству, грабили всяких людей, а некоторых убивали.

Они свозили все награбленное на своих судах так, что как бы запирали Волгу, не пропуская никого из Астракани с товарами. И хотя царь посылал против них разных русских людей с низовскими воинами, все же этот атаман их всегда разбивал и рассеивал.

В 1573 г. Его Царское Величество собрал большое войско, сухопутное и речное, и отправил со всякими военными припасами, против этих казаков. Но, когда последние об этом узнали, они, не дожидаясь войска, отправились вверх по большой реке Каме, на 60 верст выше города Казани. Они покорили бывших подданных казанского царя Симиона – черемисов, мордву, вотяков, башкирцев и других тартар, живущих по этой реке, и по реке Вятке. Так как это очень отсталый народ, который не знает огнестрельного оружия, то он [Ермак] легко их покорил. Всем этим людям он приказал подчиняться Его Царскому Величеству Ивану Васильевичу. Он взял у них заложников и дань мехами для Его Величества. Он захватил города Рыбный, Чертов Городок, Алабуху, Сарапуль, Осу с окрестными землями, и их подчинил его Царскому Величеству Ивану Васильевичу. Отсюда, направляясь по реке, он достиг места, где жил некий Строганов. Этот человек был родом из Новгорода (Другие говорят, что он происходил из Золотой Орды), но за несколько лет до того, когда царь Иван Васильевич с большим войском пошел туда, чтобы наказать новгородцев за восстания и сопротивление, этот Строганов, с доброй частью своих сокровищ и со всем семейством убежал за Пермь, Устюг, мимо Кайгородка и поселился здесь, так как эта страна изобилует всем – мясом, фруктами и пушниной. Хотя атаман (Это значит, как бы, глава, начальник) со своими казаками были не очень приятны этому Строганову, все же он их всех прекрасно и обильно угощал, ибо был очень богат. Затем он им рассказал о Сибирском царстве, со всеми подробностями: что страна изобилует разной ценной пушниной, что люди там не храбры и беспечны. Главный город находится примерно в 4000 верстах от них [от строгановских мест]. Далее он рассказал, что до границ лишь 500 верст и сейчас самое подходящее время оказать услугу царю Ивану Васильевичу и получить от него прощение за совершенные преступления. Он желает их снабдить пушками, ружьями или мушкетами, порохом, свинцом, судами и военными припасами. Это очень понравилось атаману Ермаку Тимофеевичу и его товарищам. Тот обещал постараться, если он, Строганов, не оставит его. Все необходимое для похода приготавливалось со всей серьезностью, и Строганов прекрасно угощал атамана и его товарищей. Когда все необходимое было готово, атаман отправился со своими людьми вверх по реке Утке. Эта река протекает через дикие степи, или пустоши, и берет свое начало из огромных Верхотурских скал, или гор, и впадает в большую реку Каму.

Лирическое отступление о картах

Если бы путь лежал только по одной реке, но ведь надо еще и делать переходы с одной реки на другую, чтобы попасть именно туда, куда тебе надо. А Ермак похоже шел вполне целенаправленно – в главный город, столицу. Возможно, у него была с собой вот такая карта?

В основном все, известные сейчас карты Сибири, составлены западноевропейскими картографами. И получается, что русских карт до 18 века вроде как вообще не было?

Вот еще одна русская карта:

Считается, что карта Тартарии Николааса Витсена является первой в Западной Европе подробной печатной картой, на которой была изображена вся территория Сибири вплоть до берегов Тихого океана.

Через 25 лет после поездки в Москву, в 1690 году Витсен опубликовал первую карту Сибири и книгу комментариев «Северная и Восточная Тартария», в которой он описывает Сибири и соседние страны (1692/1705). Это было первым голландской углубленным изучение России того времени. Он использовал карты, которые он получил от Андрея Виниуса. Andrej Winius, сын эмигрировавшего в Россию дальнего родственника Витсена, который был амстердамским купцом и дорос до почтмейстера (начальника почтового учреждения) Российской империи. Он, как никто другой, имел возможность увидеть новые тайные рукописные карты и вести незаметную переписку с Витсеном. (Вот видимо, откуда у Витсена было столько сообщений из России? – прим. мое) Благодаря Виниусу Витсен стал в Европе известным картографом Сибири.

Вот что пишет об этой карте советский и российский истории Борис Петрович Полевой:

«Выдающийся историк Сибири акад. Г. Ф. Миллер (1761) писал: «Сей картой начинается новый период в землеописании и истории ландкарт в России», так как Витсен «первым изобразил на ней все от Енисея к востоку лежащие страны, хотя не в совершенной подлинности, однако гораздо точнее, нежели все его предки.»

«Попытаемся уточнить, какими же русскими источниками пользовался Н. К. Витсен при составлении своей нашумевшей карты Татарии «1687 г.»

Прежде всего Н. К. Витсен использовал различные сибирские географические чертежи. «Особенно полезной была, — писал он, — небольшая, резанная по дереву карта Сибири, сделанная по приказу царя Алексея Михайловича заботами сибирского воеводы Петра Ивановича Годунова». Карта охватывает северные области от Новой Земли до Китая» (Witsen, 1692, предисловие). Очевидно, что здесь речь шла о чертеже Сибири 1667 г. Но недавно нам стало известно, что к этому общему примитивному чертежу был сделан целый атлас, состоявший из серии путевых чертежей (Полевой, 1966). Так, под № 4 и 5 в этом собрании чертежей — «прилогов» были подробные чертежи р. Исети. Нетрудно убедиться в том, что Н. К. Витсен располагал и этими чертежами. В своей книге «Северная и восточная Татария» Н. К. Витсен (Witsen, 1705, стр. 766) выразил сожаление, что при изготовлении своей карты не смог из-за недостатка места показать на ней многие подробности с чертежа «

Продолжение прерванного сообщения о Ермаке:

«В 1574 г. атаман Ермак со своими товарищами оставался у этих Верхотурских гор, около истока реки Утки, до первого зимнего пути. Здесь он разгрузил свои суда, приготовил лыжи (Это приспособления, на которых передвигаются зимой) и нарты, перешел через эти горы, направляясь примерно к истокам реки Ницы. Эти реки – Ница, То, Верхотурка, Тобол, Обдора, Пелым, Исеть и еще другие – все выходят из названных гор и впадают в большую реку Обь. Обь впадает в океан или в Сибирское Мангазейское студеное море, откуда город Мангазея и получил свое название. Этот город стоит на реке Мангазея, которая там впадает в море. От устья реки Мангазеи можно в 2 или 3 недели мимо Пуст-Озера или Печоры доехать до Архангела. От Верхотурья, направляясь водным путем в Сибирь, идут вниз по реке Ницы, а затем по реке Тобол, мимо города Тюмени, дальше, к городу Тобольскому. Река Тобол впадает в большую реку Иртыш, под городом Тобольском. От Тобольского, вниз по реке Иртыш, проходят мимо Дамянского и местечка Саморовский Ям. На обоих берегах всех этих рек у лесов живут несколько народностей особой веры, в юртах. Несколько ниже Саморовского Яма река Иртыш впадает в Обь. От устья реки Обь можно на сибирских судах добраться мимо Пуст-Озера до Архангела, и это расстояние 6000 верст. Между Верхотурьем и Тоболом люди были данниками сибирского царя Кучума. Атаман со своими казаками усмирил их всех и привел в подданство русского царя, взяв у них постоянных заложников. Он наложил на них дань в виде пушнины, предупреждая их оставаться непоколебимо в повиновении его Царскому Величеству.

Отсюда он пошел по рекам до Верхотурья, Ницы, Исети, Пелынькою, Тавды до города Тюмень. Этот город стоит между реками Тобол и Тюмень. Он храбро штурмовал город, занял его и тоже подчинил его Царскому Величеству. Когда царь Кучум узнал, что атаман со своим войском занял его города: Тюмень, Верхотурье, Томской, Пелым и другие – и подчинил их Его Царскому Величеству, он был сильно поражен, ибо Тюмень стоит лишь в 180 верстах от главного города Тобольского. И Кучум отправил своего любимого советника мурзу Канчея с войском в Тюмень, чтобы не допустить атамана ближе, а если возможно, отобрать захваченные города. Но атаман обратил этого мурзу со всем его войском в бегство. На другом берегу, в пяти верстах от Тюмени, он убил многих из ружей и взял в плен самого раненного Канчея. Из этой стычки осталось очень мало тех, кто мог бы ему [Кучуму] принести известия.

Когда царь Кучум услышал об этом поражении, он был еще больше устрашен, но, посоветовавшись со своими приближенными, он решил разослать по всему царству гонцов, чтобы все его подданные, от мала до велика, без всякого промедления явились к нему. Посылал им вместо писем золоченые стрелы, чтобы они не ждали другого известия; все ослушники будут казнены. Он велел сказать, что против них идет могучий враг (неведомо, кто он и откуда), причиняя стране очень большой ущерб и намереваясь покорить все царство. Когда его подданные и орды узнали это от своего князя, они с большим рвением собрались в город Тобольской, или Тобол, с женами и детьми, что составило большие полчища.

Царь Кучум несколько ободрился и набрался храбрости. Он посылал ежедневно гонцов, узнать, где находился атаман, и они доложили ему, что он идет прямо на него. Услышав это, он отправил свою супругу Симбулу с детьми на лошадях и верблюдах вглубь страны, в степи, в свое увеселительное место на Набоалак, где теперь стоит большая деревня. Из Тюмени атаман со своим войском спустился по реке Тобол на судах до главного города Тобольского. Этот город стоит на реке Иртыш, ибо река Тобол впадает около города в реку Иртыш, и на реке Курдюмке, на очень высокой горе, окруженной деревянной стеной (Теперь она из камня). Он [атаман] расположился на расстоянии примерно 7 верст от города, на месте, где теперь деревня Шишкина. Здесь он захотел переночевать. На другой день, перед восходом солнца, когда эти люди, по своему старому обычаю, еще спали (ибо вечером они сидят долго, а утром встают поздно), атаман ушел из названного места, пришел со своими судами к Тобольскому и расположился на лугу. Утром, когда взошло солнце, царь Кучум увидел своего врага перед самым городом.

Читайте также:  Мем река моих слез

Он немедленно выслал против него своих людей, вооруженных стрелами и луками. Атаман, увидев такую толпу людей, идущую на него, и еще больше людей наверху горы и в городе, приказал своим казакам зарядить пустыми пыжами пушки, ружья и мушкеты, чтобы подбодрить врагов. Те, которые шли из города, бросались с величайшим криком на казаков. Но казаки, держась в сомкнутом строю, отступили в полном порядке, стреляя одними только пыжами, вследствие чего никто из врагов не был убит.

Когда кучумцы это увидели, они стали храбрее и смело набросились на врагов, которые вернулись к своим судам. Затем атаман велел отчаливать, и они поплыли вверх по Иртышу, дальше на 2 версты, до того места, где в него впадает Тобол. Здесь он оставался двое суток, приказав казакам чистить и держать наготове свое оружие и заряжать его четырехугольными кусками железа и пулями, такими зарядами, какие только может выдержать оружие. Он обратился к ним с речью, чтобы они вспомнили обо всем том зле, которое делали Его Царскому Величеству Ивану Васильевичу и христианству, пролив немало невинной крови, и чтобы теперь они мужественно сражались, тогда они не только разобьют этих неверных язычников, но и добьются милости и прощения царя. Услышав это от своего атамана, они отвечали ему со слезами на глазах, что готовы мужественно сражаться за Его Царское Величество и христианскую веру, они готовы рискнуть своей головой, «и мы (сказали они) вам покорно повинуемся и выполним все, что Вы нам прикажете».

Затем атаман со своими судами и 600 человек вернулся к городу Тоболу и бросил якорь на прежнем месте. Кучум, увидев своего врага второй раз перед городом, обратился к своему народу с такими словами: «Мои храбрые герои, любезные и честные воины, нападайте без боязни и малодушия на этих нечистых собак – казаков. Их оружие не может нам повредить, ибо наши боги защищают нас. Только стойте храбро, а я вознагражу вас за вашу службу». Эти люди разных племен и верований (Некоторые из этих сибиряков были магометане, а другие – язычники), услышав это из уст своего князя, с великой радостью бросились из города, призывая друг друга к мужеству. В городе остались только царь Кучум с некоторыми советниками, чтобы с высоты наблюдать за битвой. Тогда его люди с большим шумом набросились на казаков, под крики: «Магомет с нами!» И всякий шел за свою веру. Атаман приказал своим людям, чтобы лишь одна половина палила из своих мушкетов, а пока те их перезаряжают, другие стреляют из своих ружей. Он внушал им быть храбрыми такими словами: «Братья, не бойтесь этой большой толпы неверных, ибо с нами Бог». Битва началась во 2-м часу дня и продолжалась до вечера. Это было 21 мая 1574 г..

Наконец, атаман Ермак Тимофеевич победил, нанеся своим врагам разных племен и верований большое поражение, взяв многих живыми в плен. Казаки, одновременно с отступающим врагом, вошли в город. Царь Кучум, видя великое поражение своего войска, убежал с немногими людьми к тому месту, где были его супруга и дети, находившиеся на расстоянии около 20 верст от города. В городе Тобольске лежали две большие железные литые пушки, длиной в 6 локтей, стрелявшие ядрами в 40 фунтов. Кучум приказал во время битвы зарядить их и стрелять сверху во врагов. Но они не сумели стрелять в них, поэтому он с ужасным проклятием велел сбросить их [пушки] с высоты в реку Иртыш. Так атаман Ермак Тимофеевич занял город Тобол, оставаясь здесь в течение 6 недель. Самых знатных жителей он взял в заложники. На них и окрестных людей он наложил дань, с каждого охотника по 10 соболей с хвостами для его Царского Величества, и приказал им жить под покровительством [русского] царя. Атаман велел вытащить из реки одну из этих железных пушек с лафетом и привезти ее обратно в город, где она и стоит до сего дня.

Из Тобола атаман Ермак Тимофеевич послал одного из своих лучших казаков (вместе с пятью другими) по имени Гроза Иванович, к царю Ивану Васильевичу в Москву, и с ними собранную дань из 60 соболей с пупками и хвостами, 50 бобров, 20 лисиц чернобурых и 3 знатных пленников из войска Кучума, с челобитием, чтобы его Царское Величество милостиво простил атаману Ермаку Тимофеевичу и его товарищам совершенные преступления, ввиду их верной и трудной службы. И чтобы царь послал кого-нибудь, по его усмотрению, воеводой в Тобольск, кто мог бы принять столицу, вместе с другими городами и землями, и охранять их от имени его Царского Величества. Когда этот посол Гроза Иванович с товарищами и пленными явился в Москву, он пал в ноги его Величества, моля о милости и прощении за совершенные раньше злодейства, ради тяжелых трудов, положенных ими за его Царское Величество.

Просил, чтобы царь соблаговолил принять дань, которую они собрали для его Величества, и пленных, которых они привезли, и соизволил послать туда кого-нибудь, кто бы мог принять от них главный город со всеми другими занятыми городами. Этими известиями царь был сильно обрадован. Он со всем духовенством поблагодарил Бога в Великом Апостольском Соборе за эту победу, роздал бедным очень много милостыни, простил атаману Ермаку Тимофеевичу и всем его казакам совершенные ими преступления ради этой службы. Он приказал принять от них привезенную дань и пленных и обильно угостить этих казаков. Допустил их к целованию руки и велел обеспечивать им ежедневно богатое содержание. Затем, отпуская их, его Величество пожаловал атаману Ермаку Тимофеевичу и всем казакам, каждому особо, несколько подарков. Ермаку он послал кафтан из шелковой ткани, вышитый золотыми цветами, с бархатными украшениями, и двойной дукат. А каждому казаку кусок сукна на кафтан и кусок дамаста, кусок бархата на шапку и каждому по золотой копейке*. Серебряная копейка стоит 5 центов.

Еще письмо с большой золотой печатью, в котором царь хвалил их героический подвиг, прощал прежние злодеяния и выражал желание, чтобы они и в будущем продолжали свою верную службу, за что он их богато вознаградит, что зимой он туда пошлет воеводу, а пока пусть он, атаман Ермак, управляет всеми занятыми местами и собирает дань. В том же году, осенью, этот Гроза Иванович прибыл из Москвы в Тобол, привезя с собой почетные дары и письмо и прощение Его Царского Величества, чему атаман и казаки весьма обрадовались. Они молили Бога о здоровье и долгой жизни Его Величества.

После получения этого письма с помилованием и дарами Его Величества, атаман со своими казаками решили продолжать войну с царем Кучумом, оставив несколько верных казаков как гарнизон в занятых городах и местечках. В Тоболе он оставил Грозу Ивановича с шестьюдесятью казаками, а в других местах – атамана с 30-ю казаками, хорошо обеспеченными ружьями и военными припасами. Когда Его Величество отправил казака Грозу Ивановича из Москвы обратно к Ермаку, он дал Грозе открытую грамоту с большой висячей печатью, в которой было сказано, что все, кто желал с женами и детьми ехать в Сибирь, в Тобол или другие завоеванные города, могут свободно и беспрепятственно туда отправиться. Было приказано давать таким людям свободный пропуск. И в том же году с Грозой добровольно переселились в Сибирь 1500 человек с женами и детьми, Его Величество приказал епископу перевезти из Вологды 10 священников с женами и детьми вместе с Грозой на вольных подводах (Телеги или сани), и сверх того [дать] каждому 20 рублей денег.

Когда Ермак Тимофеевич во всех городах устроил надлежащий порядок, он с 6 сотнями казаков отправился вверх по Иртышу до реки Сибирки, которая за 15 верст от города впадает в Иртыш. Там еще находился царь Кучум, в большом страхе и тревоге. Не доезжая полутора верст до этого места, атаман Ермак приказал привязать у крутого берега свои лодки и устроился с войском в степи ночевать. Он приказал, однако, поставить кругом стражу, по старому своему обычаю. В полночь два казака, стоявшие на страже, были схвачены осторожно подкравшимися людьми Кучума. В лагере поднялась суматоха. Враг, вооруженный луками, стрелами и копьями, напал на них с большим шумом и ограбил их военные припасы. Атаман, спавший в палатке посреди лагеря, услышав шум, выбежал и крикнул своим казакам: «Братья, не бойтесь этих неверных, а возвращайтесь к вашим лодкам!» Когда они вернулись в лодки, атаман Ермак прыгнул с высокого берега в свою лодку, но так как сделал слишком длинный прыжок через 3 лодки, упал в воду.

Так как река здесь очень глубокая, а на нем были два панциря и сверх того еще железные нарукавники, то он погрузился [в воду], как камень, и безвременно погиб. Однако в этой схватке погибли со стороны Кучума брат его супруги мурза Булат и 65 простых людей. Так казаки потеряли своего храброго предводителя атамана Ермака Тимофеевича. Они захватили в плен 5 человек, которых забрали в свои струги, или лодки, и вернулись в Тобол, не доставив только двух вышеупомянутых пленных. Как только казаки удалились, Кучум приказал своим рыбакам и другим разыскать тело утонувшего Ермака Тимофеевича, обещая тому, кто его найдет, столько серебра, сколько весит тело. «Ибо, – сказал он, – как достану его, велю разрубить на мелкие кусочки, и съем его сам с моей супругой и детьми, как врага моего и моего царства». Тогда казаки, возвращаясь обратно, чтобы не остаться без главы, выбрали атаманом, на место Ермака Тимофеевича, упомянутого Грозу Ивановича.

В 1575 г. атаман Гроза, совершив, по своему обычаю, службу в церкви, в таких же лодках, как и прежде, отправился с 1000 казаками вверх по Иртышу и дошел до места Абалак, где еще держался Кучум. Тот выслал против него своего шурина, Ики Ирку, но атаман Гроза разбил этого Ики Ирку и 540 человек. Взял в плен живыми 20 человек. Из его людей было ранено лишь 6 человек. Царь Кучум, увидев, что его народ как бы тает, убежал с женой и детьми к калмакскому хану Абдар Тайше, который приходился ему дядей. Этот Кучум имел 7 настоящих жен, хотя одна из них была главной, и 25 наложниц. От первых он имел 5 сыновей, а от последних – 12.

После этого Кучум со своими сыновьями большими полчищами часто нападал на завоеванные [казаками] места, надеясь возвратить свое царство. Но они ничего не достигли, и с Божьей помощью, их всегда разбивали».

Здесь заканчивается указанное выше сообщение.

После смерти атамана Ермака Тимофеевича, атаман Гроза Иванович со своими казаками отправился из Тобол по реке Иртыш до Оби и спустился по Оби до Березова. (Что касается правописания собственных имен рек, народов и городов, я придерживался присланного текста, но в наше время они несколько изменились.) Это довольно крупное поселение. На всех людей, живших по обоим берегам большой реки, до самого океана, атаман наложил дань, на каждого человека – по его состоятельности. Он построил город Березов и в него поместил заложников, взятых от окрестных народностей, с условием, заменять их каждые полгода, если на их место назначат таких же влиятельных людей. Их знатнейших он взял с собой в Тобол. Этот поход совершил он в один год. Привел в подданство все эти народы и не только их, но и тех, которые живут по берегам рек Обдора), Сосьва, Вогулка, Комда, Мрасса и по другим рекам.»

Из этих сообщений становится понятно, что Сибирь того времени была густо населена, и это были не просто разрозненные кочевые племена, но хорошо организованное государство. С большим количеством городов, и развитым сообщением между этими городами. По названиям рек и городов можно вполне судить о том, на каком языке говорили жители этой страны. Не понятно только кто такой был Ермак Тимофеевич? Ведь Ермак – это кличка, а не имя? И кто такой атаман Гроза Иванович? (По некоторым источникам Иван Гроза или Гроза Иванов ) Почему другие люди того времени имели имена, отчества и фамилии, а они только клички?

Источник

Adblock
detector